Воспитание жизнью
- Автор: Зенкбейль Гейнц
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: Воениздат
- Переводчик: Борис Калинин
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Воспитание жизнью». Краткое содержание книги:
В повести «Воспитание жизнью» рассказывается о буднях солдат одной из воинских частей и воспитании слаженного коллектива, стоящего на защите интересов молодого рабоче-крестьянского немецкого государства.
В повести «Солдатская любовь» автор поднимает вопросы социалистической морали, рассказывает о любви и дружбе молодых людей.
Героями рассказов, помещенных в книге, являются солдаты и офицеры армии ГДР.
Книга предназначена для массового читателя.
Вдруг Софи обратилась к детям:
— Ребята, я что-то придумала. Идите в сарай и принесите оттуда кукурузу сорта «В»!
— Вы же говорили, что с ней мы будем работать на следующей неделе, — заметил Роберт.
— Мы проведем несколько опытов и сравним, какой сорт кукурузы лучше. Ну идите, ребята.
Как только ребята вышли из класса, Софи подошла ко мне и взволнованным голосом спросила:
— Я не могу больше играть в прятки, Фред! Скажи же наконец, что случилось?
И я рассказал ей обо всем: о письме Анны, об Анжеле и о ребенке. Мы долго молчали. Было слышно, как во дворе ветер сдувал с мокрой крыши дождевые капли и бросал их в окно. Где-то прогромыхал грузовик.
На душе у меня было тяжело. Хотелось встать, подойти к Софи, обнять ее и сказать: «Софи, ничего не случилось! Все это неправда. Нет никакой Анжелы, никакого ребенка…»
— Что же теперь будет? — спросила вдруг Софи, глядя в сторону.
Я молчал.
— Скажи, Фред, что ты собираешься делать?
— Еще не знаю, Софи.
— Ты должен решиться.
Я молчал.
Софи неожиданно вздрогнула, и по телу ее пробежала нервная дрожь.
— Я такая несчастная в любви… — тихо сказала она.
— Софи! — крикнул я и бросился к ней. — Милая Софи, ты не должна так говорить!.. — Я обнял ее. — Софи! Милая! Я люблю только тебя! Слышишь?
Софи высвободилась из моих объятий.
— Мы больше не должны видеться, Фред. Никогда. Слова Софи окончательно лишили меня разума. Я бросился к ней и начал целовать лоб, губы, шею, глаза.
— Ты не должна так говорить, Софи! Все будет хорошо. Я съезжу домой, поговорю с Анжелой, все улажу. Все-все! И снова вернусь к тебе.
— Ах, Фред!..
— Да, да!
— Нет! Нет! Нет! — Софи покачала головой.
— Я обещаю тебе это, Софи!
— Уходи, Фред! Прошу тебя, уходи! Оставь меня! — умоляла она, вытирая слезы. — Уходи. Ребята идут сюда!
Дверь отворилась — и на пороге появился Роберт, неся в руках, сложенных лодочкой, кукурузные зерна.
— Вот он, сорт «В», посмотрите! — радостно воскликнул он. — Вы, конечно, правы, фрейлейн Вайнерт! Сорт «В» лучше сорта «А».
— И это результат лучшей прополки сорняков, — тихо проговорила Софи.
Я вышел и осторожно закрыл за собой дверь.
29
Больше чем полдня я провел в поезде. Это была очень тяжелая поездка: народу ехало тьма. Первые несколько часов мне пришлось простоять в коридоре. Держался я за багажную сетку и каждый раз, когда паровоз делал рывок, невольно задевал соседа слева, низенького толстенького мужчину, носу которого угрожал мой локоть. Мужчина со злостью косился на меня, но что я мог поделать?..
Наконец освободилось место сбоку, и я сел. Но мое блаженство продолжалось не больше трех минут: пришлось уступить место полной женщине, которая неожиданно появилась передо мной. Я пересел на другой поезд и расположился у окошка в почти пустом вагоне, который то и дело подбрасывало. В предрассветных сумерках уже можно было видеть стройные сосны, бегущие навстречу поезду. Потом понеслись поля, луга и деревушки. Несколько километров параллельно железнодорожному полотну проходило шоссе, по которому одиноко бежала легковая машина. Проехали мимо переезда с опущенным шлагбаумом. Перед ним стоял трактор с прицепом, доверху нагруженным картофелем. Сбоку — несколько крестьянок с велосипедами и стайка детишек с ранцами.
Я подъезжал к родному городу. Сначала в окне замелькали коттеджи, окруженные фруктовыми деревьями, потом двух-трехэтажные дома пригорода, между которыми возвышались корпуса недостроенных зданий.
Поезд шел к повороту. Я открыл окно и высунулся наружу. Свежий ветер бил в лицо, трепал волосы. Показались фабричные, большие и маленькие, трубы, вздымавшиеся к небу. Это был мой родной город.
Вскоре вокзал с его шумом, толчеей, скрипом багажных тележек и хрипением громкоговорителей остался позади. Я поздоровался со старыми облысевшими платанами, окружавшими привокзальную площадь, магазинчиком и цветочным киоском, как старой знакомой, поклонился гостинице. Но странно, все это показалось мне каким-то маленьким и одиноким.
Я сразу же узнал двух дворников с красно-белыми повязками на рукавах и полицейского, стоявшего на перекрестке.
Одним словом, я был дома!
А вот кафе-молочная, где мы с Анжелой не раз потягивали ананасный сок и слушали музыку. Интересно, цела ли еще пластинка, в которой поется о женихе, сохранившем верность своей невесте?..
По этим самым улицам, которые теперь показались мне какими-то узенькими, мы бродили не раз. Проходили через этот старенький мост, под которым лениво течет грязный поток сточной воды из нашего завода. Частенько мы спускались по ступенькам — а их было целых пять — вот в это кафе, и я, чтобы заказать два бокала вина, разумеется самого дешевого, собирал всю мелочь из своих карманов. А вот и кинотеатр! Как часто мы бывали здесь! Иногда сидели в самом последнем ряду, захваченные переживаниями маленького Сережи или потрясенные суровой исповедью Андрея Соколова из «Судьбы человека»…