![Последний подарок Потемкина [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/6/5/4/poslednij-podarok-potemkina-litres-download.jpg)
Последний подарок Потемкина [litres]
- Автор: Черноморский Аркадий
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Литагент
- ISBN: 978-5-00170-422-5
- Жанр: Мистика
Электронная книга - «Последний подарок Потемкина [litres]». Краткое содержание книги:
Многоплановая панорама позволяет читателю пообщаться с историческими персонажами того времени: княгиней Дашковой, поэтом Державиным, атаманом Головатым, надворным советником Цейтлиным, а также с таинственной ижорской колдуньей-нойдой и загадочной левреткой императрицы – Изидой. И, конечно же, со светлейшим князем Потёмкиным-Таврическим, оставившим после себя столько деяний и легенд…
Остросюжетный роман предназначен для широкого круга читателей, интересующихся историей, мистикой, религией и искусством.
– Но ведь фигурка-то по-настоящему золотая, правда, тетя Рая? – посмотрел он в желто-голубые глаза бывшей смолянки, слезящиеся на морозе.
– Ну, и иди на хер, полужидок придурошный! – сипло прорычала Ираида Сергеевна Обольская, – и, швырнув шоколад к его ногам, ринулась назад в тепло своего складского закутка. Сенька нагнулся было, чтобы поднять драгоценный пакетик, и тут же выронил промасленный кулечек с салом из заветного нагрудного кармана. Выпрямляясь и распихивая свои богатства назад по местам, он опять поймал на себе взгляд желтолицего. Тот, не отрываясь, смотрел на Сеньку, вернее на Сенькино пальто, ощупывая все его выпуклости не по-хорошему внимательными, страшными глазами. Сенька отвернулся и поковылял в сторону дома. Через несколько шагов, услышав скрип снега, он обернулся и увидел, что желтолицый блокадник бредет за ним, не отрывая тяжелых глаз от его пальто. Сеньке стало не по себе.
«Если бросится – жахну жестянкой со сгущенкой по башке. Банка жесткая, особенно ребро, – стал он намечать план действий, – но тогда может выпасть пакет с мукой. А в снегу мука тут же вымокнет, и пиши пропало… Что же делать-то?» – в отчаянии подумал он, ускоряя шаг, насколько это позволяла путешествующая в просторах его штанов банка, и поминутно оглядываясь. Желтолицый всё так же плелся за ним. Надо было что-то предпринимать. Дойдя до ближайшей парадной, Сенька остановился, поставил заветный пакет с мукой на лавочку и, развернувшись к преследователю, стал нащупывать в штанах банку-путешественницу.
Наконец нащупал, вытащил на свет божий и, сжав в кулаке, обратился к желтолицему:
– Вам что надо, гражданин? Вы зачем за мной идете?
– Сеня, Сенечка, ты что меня не узнаешь?
– Антон Фёдорович!
Перед ним стоял его старый учитель физики и математики Антон Фёдорович Годин. Узнать в этом изможденном старике с тревожными глазами подтянутого, всегда элегантного мужчину, бывшего военного моряка, деловито постукивающего мелком по доске, объясняя дифракцию и интерференцию на жирных супах и нефтяных пленках, было невозможно.
– Сеня, у тебя еда, я видел… – сказал Антон Фёдорович и сглотнул. Глаза его неотрывно смотрели на мешок с мукой.
– Я очень есть хочу, Сеня, я мучаюсь очень от голода, Сенечка, – он опять сглотнул и стал приближаться к пакету.
«Ну, не бить же любимого учителя жестяной банкой по голове! – с тоской подумал Сенька, – но ведь если он доберется до муки, то все, хана… Плакали мои мечты о двухнедельной сытости всего моего семейства…»
– Ты меня не бей, Сеня, я вижу – ты хочешь меня ударить, – бормотал несчастный старик, подбираясь всё ближе и ближе, – я не виноват, Сеня, я так от голода мучаюсь… Ты ведь всегда был хороший мальчик, Сенечка, пожалуйста, не бей…
Сенька уже приготовился швырнуть банкой и целился прямо в лоб, как вдруг его посетило гениальное по своей простоте и исполнимости альтернативное стратегическое решение.
– Эх, прощайте мои полбатончика! – вздохнул он и извлек из валенка то, что рыжий урка Костя-Подсолнух назвал «саватейкой ржаного».
– Антон Фёдорович, держите – это хлеб! Ржаной!
И с этими словами он начал крошить полбатона, широко разбрасывая кусочки в разные стороны. Как можно дальше друг от друга.
– Стой, Сеня, что ты делаешь, это же хлеб! Не смей! И с этими словами, бывший гардемарин Годин, выпускник Санкт-Петербургского Морского кадетского корпуса, с трудом опустившись на колени, стал жадно поедать эти кусочки…
Эх, даже не кусочки это были, а крошки! Крошки хлеба, вперемешку с мокрым ленинградским снегом…
От этого душераздирающего зрелища Сеньке сделалось совсем муторно, и он, бросив оставшуюся большую, почти целую, горбушку прямо в руки учителя, поспешно заковылял прочь, придерживая драгоценный пакет с мукой за пазухой обеими руками и даже животом. Но, отойдя шагов на десять, не выдержал и оглянулся. И зря… лучше бы он никогда не видел этого зрелища…
Инженер-механик, капитан 2 ранга, не раз пересекавший экватор, видавший и архипелаг Туамоту, и Большой Барьерный риф, стоял на коленях, раскачиваясь и монотонно напевая себе под нос, как буддийский монах, священнодействуя над горбушкой блокадного мокрого хлеба…
Трамвай внезапно остановился. Сенька отвлекся от тяжелых воспоминаний и взглянул в окно. Они встали, немного не доехав до Литейного проспекта, прямо напротив Большого театра кукол. И Сенька с нежностью вспомнил премьеру «Волшебной лампы Аладдина», на которую они ходили за год до войны, всем классом. И Антон Фёдорович с ними, кажется, был…
«Кажется, крестись!» – говаривал отчим.