Последний подарок Потемкина [litres]

– Константин Иваныч, можно вас?

На ее зов из недр склада появился внушительных размеров мужчина, пружинистой походкой и рябым лицом с острыми глазами чем-то напомнивший Сеньке самца рыси, вставшего на задние лапы.

– Ну? – лаконично спросил он.

– Да вот, бахур бимбары притарабанил, походу антик, походу желтизна с брюликами, – на непонятном для Сеньки наречии обратилась к заведующему магазином Константину Иванычу Ниценко тетя Рая.

Рыжеватый, с проседью, завмаг отзывался также на погоняла Кастрюля и Костя-Подсолнух. За плечами у него были две «командировки». Одна – в Республику Коми, другая – на Кольский. Статья одна и та же: «Мошенничество с использованием своего служебного положения». Глаза его сверкнули – ну, точно, как у рыси, как только он бросил взгляд на содержание Сенькиного свертка.

– Ты этого копченого шмендрика в байде от чего откурочил? – небрежно спросил он, внимательно разглядывая негритенка в лодке, цепкими, в масть волосам, рыжими глазами. – От кровати мамкиной или от ручки дверной?

– Да что вы! – проникновенно произнес Сенька, опасаясь, что товар его не будет оценен по достоинству, – это очень старинная и дорогая вещь, из золота.

– Медяшка со стеклярусом, – процедил Подсолнух презрительно.

– Да нет же, я точно знаю, что это золото! – в волнении вскричал Сенька, приподымаясь с табуретки.

– Ша! – прикрикнул на него Константин Иванович, – не возбухай. Мы сейчас наукера по бронзулеткам вызовем, он твою цацку проверит на ацетон. Не сцы на рельсы, штымп, у нас всё по чесноку.

Минуты через три томительного ожидания к ним присоединился солидного вида человек, представленный Сеньке как специалист по ювелирным изделиям вообще и антиквариату в частности. Сначала специалист оглядел выпуклыми семитскими глазами Сеньку, потом надел очки с серьезными диоптриями и начал разглядывать обломок работы великого Дюваля со всех сторон. Пока он посапывал и потягивал внушительного размера носом, с упорством человека, страдающего хроническим ринитом, все остальные действующие лица молчали, наблюдая за его манипуляциями.

– Хватит сопеть, Соломон! – наконец не выдержал Константин Иваныч, – скажи уже что-нибудь, бикицер… – Это не желтуха, – оттопырив нижнюю губу ответил специалист по ювелирным изделиям, – а сверкальцы – просто булыганы, не брюлики…

– Лажовая, выходит, бронзулетка твоя, парень, – вздохнул Константин Иваныч.

– Как это лажовая? Не может быть, я точно знаю, что это золото, – захлебнулся от возмущения Сенька.

– Молодой человек, вы, к сожалению, заблуждаетесь, – выдавил из себя Соломон Моисеевич Соркин, – это бронза с бижутерией. Возможно, позолоченная бронза, но никак не золото, уверяю вас. В чем в чем, а уж в золоте-то я разбираюсь, поверьте…

– Ладно, не рюмь, все прокалываются. Лоханулся и ты, парень. Так и быть, Раиса, дай ему буханку от щедрот. Мы ж не звери, – примирительно сказал завмаг, поднимаясь и показывая всем своим видом, что разговор закончен.