Главный противник. Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ

Собравшиеся в приемной афганские лидеры понимали, насколько вторичны были для американцев их надежды и их страдания, невзирая на кажущуюся общую цель борьбы с советской 40-й армией. Несмотря на то что афганцы могли испытывать к своим временным американским союзникам чувство уважения и даже симпатии, их лидеры всегда относились с недоверием к нашим мотивам, не ожидали они и того, что мы будем доверять их мотивам. У нас были некоторые общие цели, но только глупец мог считать, что у нас были общие ценности. В целом я считал, что это был вполне честный деловой подход.

Ахтар впорхнул в комнату в сопровождении переводчика пушту, полковника, известного в лагерях под именем Бача. Пожав руки присутствовавшим, он разразился вступительным монологом, который должен был просветить собравшихся афганских лидеров относительно важности вклада Америки в войну и смелости президента Пакистана, поднявшего борьбу с Советами на новый уровень. Где-то в середине своего более чем помпезного вступления он представил меня как нового американца, отвечающего за поставку вооружения повстанцам.

Ахтар, служивший нашим основным каналом выхода на Зию по проблемам, связанным с Афганистаном, был единственным действующим генералом пакистанской армии (помимо самого Зии), начинавшим службу в британских вооруженных силах в Индии почти четыре десятилетия назад. В 1961 году это был стройный человек в хорошей физической форме, которую он старательно поддерживал. Его военный мундир цвета хаки был хорошо накрахмален, взгляд ясен и требователен, но с какой-то тайной искоркой, которая заставляла задуматься, что же он думает на самом деле. По своему положению в пакистанской военной иерархии он стоял ниже армейских генералов, занимавших ключевые посты в армии, и ниже командующих видами вооруженных сил. Однако в реальности Ахтар был так же близок к Зие, как любой из армейских генералов, и часто напоминал всем, кто мог усомниться в его авторитете, что жил в правительственном комплексе практически рядом со своим другом. Человек, безусловно преданный Зие, он руководил афганскими операциями с самого начала. Его отношения с афганскими лидерами варьировались от покровительственных до отечески заботливых.

Справа от меня сидел Себгатулла Моджаддеди, лидер «умеренного» Фронта спасения Афганистана. Небольшой человек с подстриженной и почти седой бородкой, Моджаддеди был уважаемым лидером суфийской секты Накшбандия и главой семейства религиозных лидеров, давно вовлеченных в современную афганскую политику. В Кабуле его несколько раз заключали в тюрьму, один раз за участие в заговоре с целью убийства Хрущёва во время его государственного визита в Афганистан в начале 60-х годов. Эта группировка имела репутацию насквозь коррумпированной и крайне неэффективной на поле боя. Сам Моджаддеди уже года три или даже больше не бывал в Афганистане, и единственной сильной стороной его партии был его собственный талант по части «пиара». В этом плане партия шла впереди всех. Тщедушный лидер заметил, что я изучающе приглядываюсь к нему, и чуть заметно улыбнулся, как бы вызывая меня на поединок. Я только на секунду поймал его взгляд, понимая, что меня испытывающе рассматривают другие лидеры, бывшие всегда настороже в отношении союзов, могущих представить для них опасность.