Главный противник. Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ

Джек Дэвин еще раз просмотрел видеозапись взрыва в Карге и понял, что это как раз то, что ему было нужно. Кадровому работнику Латиноамериканского отдела Оперативного управления на протяжении карьеры уже приходилось ходить по минным полям Южной Америки: во время кровавого свержения Сальвадора Альенде он служил в Чили, а во время военного режима в Аргентине, когда в этой стране наблюдались случаи массового исчезновения людей, был резидентом ЦРУ в Буэнос-Айресе. У него была репутация человека с хорошим политическим чутьем, умеющего находить верное решение в сложной обстановке. Высокого и представительного Дэвина было трудно не заметить в его новом качестве — в июне он был назначен руководителем афганского проекта в штаб-квартире Лэнгли. Как раз в этот момент статус этого проекта был повышен от частной операции одного из географических отделов до создания полномасштабной оперативной группы. Следствием этого решения стало заметное сокращение количества его начальников. Теперь его работу контролировали только два человека: заместитель директора ЦРУ по оперативным вопросам и тот, кто замещал его. Дэвин был как раз тем человеком, который был нужен для того, чтобы справиться с различными «встречными течениями» на Капитолийском холме, в администрации Рейгана и на седьмом этаже самого ЦРУ.

Когда весной Клэйр Джордж предложил Дэвину занять этот пост, война шла далеко не так, как хотелось. Поступавшие с места событий сообщения говорили только об одном — о неспособности повстанцев организовать доставку снабжения из Пакистана через партизанские тропы в Восточный Афганистан. Дэвину не была ясна причина: было ли это вызвано возрастающей эффективностью ударов советских вертолетов по маршрутам снабжения или же было результатом растущего пессимизма повстанцев. Этот фатализм усиленно подогревался прессой — той ее частью, которая все еще проявляла интерес к Афганистану, — и большинство экспертов уже были склонны присудить победу Советам. Некоторые группировки на Капитолийском холме все еще поддерживали повстанцев, но идея твердой американской поддержки Афганистана встречала растущее противодействие со стороны расширяющегося круга конгрессменов и работников их аппаратов, которые начинали задаваться вопросом о моральной стороне тактики войны с Советами до последнего афганца. Даже в Лэнгли были серьезные разногласия относительно целесообразности сохранения давления на Советский Союз в Афганистане в долгосрочном плане. Специалисты по Советскому Союзу подчеркивали бесперспективность расчетов на то, что примитивные племена смогут серьезно противостоять сверхдержаве. Ближневосточные аналитики видели эту ситуацию в ином свете, и спор между двумя группировками экспертов продолжался на протяжении всего конфликта.