Главный противник. Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ

Одним из наших условий поставки «Стингеров» была глубокая проверка всех кандидатов. Афганские курсанты этой и всех последующих групп проходили серьезную проверку как в плане надежности, так и технической подготовки. Предпочтение отдавалось кандидатам из числа моджахедов, на счету которых уже были советские или афганские самолеты, сбитые с помощью советских зенитных ракет типа СА-7. Эта ракета — ухудшенная копия более ранней американской ракеты — была в арсенале моджахедов уже несколько лет, но ее применение было малорезультативным. Важность технической подготовки была очевидной, но не меньшее значение придавалось надежности. Существовали серьезные опасения, что афганцы могут продавать кому-то «Стингеры». Учитывая, что Афганистан граничил с Ираном и Советским Союзом, недостатка в покупателях не было. Эта программа, как и все другие, финансировавшиеся Соединенными Штатами, предусматривала обучение только афганцев. Иностранные волонтеры к ней не допускались, это была слишком пестрая публика, главным образом подонки из тюрем арабских стран.

В какой-то момент в ЦРУ изучали предложение о создании добровольческого арабского легиона для участия в афганской войне, но от этой идеи быстро отказались как порочной и непрактичной. Вопреки распространенным представлениям ЦРУ никогда не вербовало, не готовило и вообще никак не использовало арабских добровольцев. Афганцы сами проявляли большое стремление к боевым действиям, и у нас не было причин лишать их возможности удовлетворить свои желания.

— Свет! — скомандовал инструктор на дари, и комната осветилась, в ней сидели около дюжины моджахедов. В самом центре находился инженер Гафар, бородатый мужчина, явный лидер в группе. Я имел подробную информацию о всех курсантах, включая Гафара, на счету которого было два подтвержденных сбитых с помощью СА-7 самолета. У всех бойцов была требуемая правилами борода. Все одеты в серые или бежевые шалвар-камезы и закрученные шапки читрал.

— Готовы для итоговой парной тренировки? — спросил инструктор своих необычных слушателей.

К Гафару с учебным «Стингером» в руке присоединился его второй номер. Он молча кивнул головой.

— Выключить свет! Тренировка по порядку! — пролаял инструктор, подавая другой учебный «Стингер» второму ракетчику. Он выкрикнул несколько команд своему помощнику за простыней, чередуя пушту с английским, чтобы я мог следить за процедурой. Складывалось впечатление, что группа хорошо подготовилась к моему визиту. В бытность свою на военной службе я не раз проводил инспекторские проверки и не ожидал тут ничего нового.

— Дай нам две цели, слева вверху и справа в центре.

— Готовы?

— Готовы, — ответили курсанты в унисон.

— Первый шаг?

— «Стингер» на плечо, — последовал мгновенный ответ.

— Второй шаг?

— Снять переднюю крышку и поднять прицел!

— Третий?

— Завинтить в гнездо батарею блока охлаждения, запустить мотор гироскопа, — без запинки ответил Гафар. (Сопровождавший меня пакистанский бригадный генерал делал синхронный перевод, позволявший мне следить за ходом тренировки.)

— Начать сопровождение! Цель Гафара — вверху и слева. Цель Гуля — справа, — скомандовал пакистанский офицер.

Шум гироскопа нарастал по мере того, как два ракетчика сопровождали свои цели, к нему добавилась вибрация от прижатых к щекам корпусов «Стингеров». Каждый раз, когда учебная ракета захватывала цель, в классе раздавался пронзительный скрежет системы идентификации «свой — чужой». По этому вопросу даже был спор, стоит ли снабжать поставляемые моджахедам «Стингеры» системой опознания «свой-чужой», поскольку в небе Афганистана не было «своих», а боевики считали это просто еще одним из элементов звукового сопровождения, которое им так нравилось. Вибрация на щеке была еще одним важным признаком, позволявшим ракетчику делать вывод, что цель захвачена, когда в грохоте боя он может не услышать звуковой сигнал опознавателя «свой — чужой».