Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

10.07.1919. Начали подтягиваться на наш участок войска. Через день-два должны будем двинуться в наступление. Ничего особенного не было, только мелкие перестрелки и бои бронепоездов. Красные, должно быть, решили укрепляться. В своих сообщениях они пишут, что ими прочно занят Константиноград. Сыграл несколько партий в шахматы с поручиком Баженовым. Бродил вечером по помещичьему саду, варил яблочный компот с вишнями.

11.07.1919. Сегодня день именин мамы и Оли. Как-то грустно на душе стало с самого утра. Захотелось побыть вместе со своими. Они наверно сегодня тоже вспоминают меня. Часов в 8 мы двинулись в наступление отдельной обходной группой, состоящей из 8‐го пластунского батальона и нашей батареи целиком. Пошли мы через хутор Разсоховатый, деревню Циглировку на Берестовеньку. Двигались мы без задержек и сопротивления. Очень скверно было переправляться через реку Берестовую. Пушки грузли выше боевой оси в болоте, и их с трудом оттуда вытягивали. Хорошо, что эта переправа происходила не под огнем, а то было бы совсем неинтересно. Здесь мы немного задержались и, воспользовавшись этим случаем, выкупались в реке.

Слева от нас центральная группа вела бой вдоль по железной дороге. Без всякого труда мы выбили небольшие кавалерийские части из Берестовеньки и заняли ее. Тут красные солидно побезобразничали. Одна женщина, к которой я заехал выпить молоко, почти в слезах обратилась ко мне: «Где вы, господа, были эти дни? Они нам жить не давали». Всех хуторян здесь красные обобрали и поразгоняли. Завтра мы должны будем выйти в тыл Константинограду и этим облегчить задачу нашей центральной группе. Брать Константиноград в лоб довольно трудно, так как город стоит на высоком бугре, и кроме того, нужно еще с боем овладеть переправой. Первый раз брать Кон-град было легче, потому что мы их потрепали под Кегичевкой и на их плечах вошли в город. Так или иначе нам приказано занять завтра Константиноград, а к 17-му и город Полтаву.

12.07.1919. С утра у меня было какое-то паршивое настроение и скверное предчувствие каких-то роковых событий. Часов около 6 утра неприятельский разъезд приблизился к Берестовеньке, но его быстро отогнали ружейным огнем. Первые выстрелы неприятно подействовали на меня, видимо, под влиянием этого предчувствия. Вскоре мы двинулись дальше и на протяжении нескольких верст не встречали противника. Вдруг, совершенно неожиданно, мы столкнулись с кавалерией красных. Наши разведчики съехались с ней шагов на 300–400 и сначала думали, что это наши, но, когда обнаружилось, что это красные, они повернули и галопом прискакали на батарею. Лошадь разведчика Скосарева была ранена пулей, упала, и он остался.