Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

Поход обратно был не из приятных. 18 верст нам пришлось тащиться по весьма солидной жаре. Ни кусочка тени, ни единого деревца на этих степных дорогах. На мокрое тело в изобилии садилась пыль. Вчера тоже была солидная жара. Тяжело было наступать, но воображаю, каково было отступать красным. По всему полю они побросали бочки с водой. У нас за вчерашний день тоже были случаи солнечных ударов. Урожай везде в этих краях роскошный. Засеяно очень много полей. В особенности хороши ячмень и пшеница. Вчера я имел полную возможность не спеша обратить внимание на поля.

Левый фланг нашей армии соединился с Крымским корпусом. 17 числа Крым очистился от красных войск. Газеты теперь сплошь покрыты жирным шрифтом о занятии городов и захвате трофеев. При взятии города Балашова нами захвачено 70 орудий. Жаль, что газеты очень редко попадают к нам, благодаря чему при не сплошном фронте совершенно не знаешь, что делается на всех прочих участках фронта.

25.06.1919. Встал поздно. За всё это время привык вставать рано, и часов в 7–8 уже не спится дольше. Хорошо было бы сохранить эту привычку и на то время, когда уйдешь от военной службы. Днем был приглашен на обед к одному петроградскому студенту-путейцу, прапорщику офицерской местной роты. Его жена путешествует вместе с ним в качестве сестры милосердия. Она восхищалась тем спокойствием и, как она говорит, торжественностью, с какой двигалась наша пушка вперед под обстрелом при наступлении на Шинковку. С другой стороны, она возмущалась тем, что 21‐го числа устраивался вечер. По-видимому, ей казалось, что раз ее муж 22‐го должен был отправиться на позицию, то никто в этот вечер не имел права веселиться. Занятны такие рассуждения, право. Вечером сыграл в преферанс по 3 коп. и заработал за это дело 428 рублей.

26.06.1919. В 3 часа утра нас неожиданно разбудили и сообщили, что начнем сегодня наступать на ст. Карловка. Пришлось опять тянуться 18 верст до Мариановки, а оттуда пройти еще верст 5 к Карловке. Позиции у большевиков тут великолепные. Карловка расположена на высоком бугре, который далеко тянется вправо и влево. Перед бугром река с болотистыми берегами, мосты через которую взорваны. Хуже всего то, что подходить к Карловке приходится по совершенно открытому полю, на котором нет ни одной складочки, ни одного кустика. Скат этого поля обращен к противнику, благодаря чему противник видел наш подход, начиная верст с 9 от Карловки, как на ладони. Двинулись мы на Карловку только потому, что были получены сведения, что там осталось немного большевиков с 2 орудиями и 2 броневиками. Мы наступали в количестве двух пеших сотен, офицерской роты (50 штыков), 2 конных сотен и 2 наши пушки. Сначала большевики нас прозевали, мы успели пройти версты 3 с половиной по открытому полю. Это дало нам повод думать, что Карловка ими оставлена. Но на самом деле оказалось, что они стянули сюда довольно значительные силы. Сначала они постреливали из одной пушки. Мы скоро обнаружили ее и принялись ее обделывать. После нескольких выстрелов она замолчала, притом видно было, как там все стремительно разбежались, бросив пушку. Но в этот самый момент мою 4-ю пушку начали обделывать слева, с центра и справа. Пришлось отправить подальше передки и прекратить стрельбу. Третье орудие наше тоже сбили с позиции. В это время мне пришло приказание от командира: сняться с позиции и отойти в балку. Абсолютно все наши движения им были видны отчетливо, и, располагая шестью орудиями и 2 бронепоездами, они могли оставить от нас только одно мокрое место. Только я успел взять свое орудие в передки, как они с удвоенной энергией начали нас обкладывать со всех сторон. Гранаты рвались всё время по сторонам, впереди и сзади нас. Несмотря на то, что они выпустили по нас больше 100 снарядов, только около 10 были опасны по месту своего падения, так как все остальные рвались саженях в 20–30 от нас. Одна из гранат ахнула от меня в 2 с половиной шагах. Место ее падения не трудно было предугадать и я лег вплотную на землю, чего раньше не делал, и нужно сказать, что вовремя, так как иначе бы представлял из себя кусок окровавленного мяса; все осколки со свистом пронеслись над моей головой, меня окутало дымом и забросало землей. Впечатление от разрыва было такое, как будто меня сильно хватили чем-то по голове. До самого вечера звенело в ушах, и основательно побаливала голова, но больше никаких прочих следов не осталось от этого неприятного взрыва.