Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921
- Автор: Орлов Георгий Алексеевич
- Год: 2019
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-906569-03-5
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921». Краткое содержание книги:
Дневник является не только ценным источником, реконструирующим непосредственно ход боевых действий Добровольческой армии, но и содержит множество бытовых, географических, фенологических, историко-этнологических наблюдений.
Книга предназначена для профессиональных историков и всех интересующихся историей Гражданской войны в России.
По кавалерии мы открыли артиллерийский огонь, причем пушки стреляли не сразу, а кто как успеет. Пулеметным и нашим огнем мы рассеяли эту кавалерию. Выяснили обстановку и двинулись дальше. Справа и слева скакали какие-то конные, которые в конце концов оказались нашими. В это время на повозке привезли тело Скосарева. Красные нанесли ему шашечный удар по шее, несколько штыковых ран и убили выстрелом в рот, причем подбородок продавили ударом приклада, срезали погоны, обобрали и сняли с лошади седло и уздечку. Его лошадь намного раньше, шатаясь, присоединилась к нам. Ее пришлось пристрелить, так как пули пробили ей заднюю часть крупа, и у нее хватило сил только дойти до нас, после чего она легла. Этот случай подействовал очень неприятно на всех. День начался очень неудачно и усугубил этим мое предчувствие. Когда мы узнали, что нескольких кавалеристов захватили в плен, то потребовали, чтобы их дали нам в батарею, чтобы показать им дело их рук и сделать с ними то же самое. Но пленных к этому времени увезли далеко назад, а нам нужно было двигаться вперед. Случилось это недалеко от хутора Цебиха.
Через короткое время мы совсем близко столкнулись с пехотой противника. Когда мы становились на позицию, в это время из-под самой пушки вылетела дрофа, ее можно было уложить винтовочными выстрелами, но об этом никто не подумал. Первым артиллерийским выстрелом был оглушен дрофёнок, которого мы подобрали. Очень скоро мы сбили пехоту противника. Но всё сегодня как-то не клеилось и выходило не совсем удачно.
Мы продвинулись еще вперед, свернули влево и вышли на ту дорогу, по которой красные наступали на Константиноград и Песчанку. Под Константиноградом шел бой. По всем данным, красные не собирались его оставлять. Как оказалось потом, гвардейцы подходили уже к переправе, но их отбили. Мы рысью пошли по этой дороге, остановились верстах в 4 от Песчанки и закатили по Песчанке 25–30 снарядов. Наша пехота дала несколько залпов, и всё смолкло. Большевики увидели, что мы наседаем на них с тыла, бросились уходить по железной дороге через опытное поле, на котором стояла наша батарея 6 июля при защите Константинограда. Наш маневр решил участь боя за Константиноград. Всё было тихо, и я уже было решил, что мое предчувствие меня обмануло.
Мы начали въезжать в Песчанку. Поручик Баженов предлагал мне пойти пить чай. Я думал о том, где бы зажарить дрофёнка, – одним словом, начались мирные разговоры. Батарея проезжала через мост и начала подниматься в гору перед церковной площадью. Вдруг на улицах, выходящих на эту площадь, показывается группа красных, которые с красным флагом бросаются направо и налево и открывают по нам пулеметный огонь. Батарея останавливается, все ездовые, как по команде, соскакивают. Я хватаю винтовку и начинаю стрелять по тем красным, которые бегут левее нас по огородам. Поднимается страшнейший пулеметный и ружейный огонь и крики: «Пулеметы сюда». Тут появляется полковник Самуэлов, командует: «Ездовые, садись, налево, кругом». Мы рысью отъезжаем шагов 150, снимаемся с передков и начинаем садить картечью из 4 пушек по трем направлениям. Скверно было то, что мы все стояли на площади, а красные перебегали по огородам и стреляли в нас из-за всех углов. Эта схватка происходила сначала шагов на 40, а потом это расстояние уменьшилось до 15–20 шагов. Красные со всех сторон лезли на батарею. Мы изо всех сил отбивались пушками, пулеметами, винтовками и даже револьверами. В английской пушке все шрапнели стоят не на картечь, а на удар. Это страшно задерживает стрельбу в таких случаях, так как надо срывать колпачок и устанавливать дистанционное кольцо. На моих глазах несколько человек от нашей стрельбы были разорваны на клочки.
Я всё время стрелял из винтовки. Страшно неприятно было видеть, как в 15–20 шагах из-за угла высовывается морда и начинает в тебя стрелять. В этих случаях я старался успеть бухнуть в него раньше, чем это успеет сделать он, и даже не интересовался знать, попал я в него или нет, только каждый раз видел, как эта морда исчезала.
Часть красных обошла батарею и начала стрелять в нас сзади. 4-е орудие, откатываясь на сажень после каждого выстрела (подрывать хобот, конечно, не было возможности), подъехало к 3-му. В этот момент кто-то крикнул: «Бросай пушки». Тут раздается еще выстрел 3‐го орудия, и нам картечью разбивает колесо. Пушки, действительно, нужно было оставить и идти в атаку, потому что иначе, если бы мы еще задержались на этой площади, у нас не осталось бы ни лошадей, ни людей. Но этот крик подействовал как-то неприятно. Все бросились к церкви. Я сначала шел, держа лошадь в правой руке, и всё время отстреливался. Потом, когда увидел, что сзади меня почти никого нет, пробежал шагов 50–60. В этот момент я видел, как падал с передка поручик Баженов, он упал лицом вниз и остался неподвижен. Не очень далеко от него лежал солдат нашей батареи, ездовой 2‐го орудия, убитый наповал.