Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

Я уже не слышал выстрелов и пуль сзади, потому что передо мной всё трещало, пули наших летели мимо меня и через мою голову. Мне стало жутко: в два счета при такой стрельбе меня могли уложить своей пулей, но в то же время я решил, что мы, то есть батарея, спасены. Пластуны вперемежку с нашими офицерами с криками «ура» бросились на товарищей, я тоже влился в эту цепь. Красные в момент оставили Песчанку и начали выскакивать и прятаться во ржи. Как оказалось, это отступал 2-й Золотоношский советский полк. По-моему, он имел полное основание сдаться, но они почему-то лезли на батарею.

Все основательно устали за эту схватку, которая продолжалась около 20 минут между 3 и 3 с половиной часами дня, и кроме того были основательно раздражены. Даже я в конце этой передряги, увидев большевика, шедшего по дороге без винтовки, остановил его и приказал прапорщику Лернеру расстрелять его.

Мы отделались очень легко от этой истории, потеряв 2 лошадей и 2 человек, у казаков тоже выбыло 2–3 человека. Золотоношский же полк был совершенно разбит. Около 200 человек остались в районе этого места, считая убитых и расстрелянных. Те, которые выскочили из Песчанки, были перехвачены спешившей нам на помощь офицерской ротой и сотней пластунов. Вообще было свезено более 500 трупов красных, а остальные попали в плен. Максимум, что могло остаться от полка, – это человек 20, и то едва ли. Красные, которые с трудом успели выскочить из этого грязного дела, теперь разведут панику в большевистских частях своими рассказами об этом бое.

Когда стрельба успокоилась, начали делиться впечатлениями. Почти все офицеры говорили, что за 4 года германской войны они ни разу не были в такой перепалке. Капитан Гриневич, который не мог бежать, схватил уже было револьвер и хотел стреляться, но его удержали. Капитан барон Майдель114 тоже был близок к мысли о самоубийстве. Один из вновь поступивших вольноопределяющихся, преподаватель Харьковской гимназии, бежал и кричал: «Всё пропало, мы все погибли». Вольноопределяющийся Петрик говорил, что у меня было довольно спокойное и хитрое выражение лица с прищуренным левым глазом, когда я отходил с лошадью и стрелял примерно через шаг. Откуда он нашел хитрое выражение – не знаю, а спокойным я мог быть только наружно, потому что, должен сознаться, волновался. После я нашел у себя в кармане около 10 пустых обойм, я зачем-то собирал их, не знаю для чего. Из винтовки я выпустил около 50 патронов. Одно счастье, что у нас у всех были винтовки, а то пришлось бы лечь костьми. Почти ни одной роже мы не давали высунуться из-за угла, и они могли стрелять, только перебегая от хаты к хате. Этим и объясняется, что, несмотря на такой сильный огонь, у нас так мало потерь.