От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

«Какой сегмент рынка ты собираешься занять?» — спрашивал производитель дизайнера.

«Я хочу делать вещи класса люкс, но не с заоблачными ценами».

«Кому ты будешь их продавать?»

«Это может быть молодая девушка или пятидесятилетняя дама. Главное, моя клиентка должна гордиться тем, как выглядит, и иметь стройную фигуру».

Гипотетический производитель (и мои вполне реальные сотрудники) предложил назначить оптовую цену за модели в диапазоне от 55 до 69 долларов, а это значило, что в магазине они будут стоить около 150 (1000 долларов в сегодняшнем эквиваленте). Были в коллекции и эксклюзивные платья, которые для байеров стоили от 200 до 250 долларов. Приобретение оригинальной модели Кассини становилось, таким образом, серьезным финансовым вложением, впрочем вполне посильным для американских управленцев и профессионалов высокого класса, материальные возможности которых стремительно росли после Второй мировой войны.

Вначале мы с воображаемым производителем много ходили по магазинам и продолжали нашу дискуссию. Дело обстояло именно так, как я и думал: одежды хорошего качества было немало, но большинство моделей являлись очевидными копиями парижских туалетов, они выглядели залежалыми. «Вот видишь, — говорил я фантому, — я предлагаю то, чего на рынке нет».

«Возможно, — отвечал он, — но тебе придется бросить на это все силы и жить, как монах».

«Как монах?»

Так я и поступил. В то время я жил в доме на Шестьдесят первой улице Ист-Сайда, который купил годом ранее. Я вставал в 7 утра, выпивал чашку кофе и бежал — бежал — в студию (там у меня хранилась смена одежды). Все утро я рисовал эскизы, сотни эскизов. Я с головой погрузился в книги — по искусству, истории, народному творчеству, где искал источник вдохновения в военной форме и костюмах прошлого. А вот к Vogue и Harper's Bazaar за новыми идеями я никогда не обращался. Перед глазами у меня постоянно был атлас цветов, и я без устали составлял различные цветовые комбинации. Я экспериментировал с отдельными частями разных костюмов, сочетая их в одном ансамбле, чего в то время никто не делал. Мне также нравилось соединять различные ткани и текстуры: шерсть и атлас (элегантное платье из серой фланели с атласным воротником), кожу и трикотаж, лен и бархат.

Я понимал, что мне нужно найти свой личный источник вдохновения, как нашла его Шанель в свое время. На нее большое влияние оказала французская военная форма, я заметил это во время своих визитов в Музей армии в Париже.

В первой коллекции я собрал воедино все свои модные идеи — от модифицированного стиля милитари, который я впервые использовал для туалета Нади Берлингиери в Риме, эдакого перекрестного опыления мужских и женских деталей одежды, до приемов, которым меня научила работа в кино, вроде маленького белого воротничка, освежающего лицо. Некоторые платья, созданные в Голливуде, я переработал для своей коллекции, успешно применив полученный опыт, но все-таки основу концепции составили мои дизайнерские принципы. Элегантность и сексуальность были моей целью; я хотел создавать одежду, которая подчеркнула бы достоинства женщины и которую могли бы оценить мужчины. Я всегда считал, что тело важнее одежды: платье или костюм порождены движениями тела, а одежда — лишь его оболочка. Мне нравилась простота, в коллекции я много использовал силуэт платья-футляра, сшитого из лучших тканей.

В полдень я наскоро перекусывал и снова принимался за работу над эскизами. Это длилось часов до пяти, а потом, с пяти до семи, я работал с тканями, образцы которых нескончаемым потоком поступали с текстильных фабрик. В тот сезон благодаря мне тафта обрела второе дыхание, хотя коктейльные платья тогда шились в основном из крепа. Я собирал тафту в складки, дополнял черную тафту маленькими круглыми воротниками «питер пэн» — мне нравилась эта идея. Образ получался юным: невинным и соблазнительным одновременно; утонченным без чрезмерной опытности; свежим, а не искусственным; скорее американским, чем европейским. Подсознательно я действительно воспринимал Америку как один большой студенческий кампус.