Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

Наконец (и это особенно важно подчеркнуть) первым медиевалистамромантикам еще объективно не хватало знаний о своем Средневековье. Показательно, например, с какой удивительной легкостью происходили на пространстве Центрально-Восточной Европы культурные взаимовлияния в области исторической литературы: представленные на страницах таких произведений медиевальные образы зачастую являлись национальными адаптациями одних и тех же сюжетов, мотивов, характеров, и сама их адаптация, в силу частого недостатка культурно-исторической конкретики, могла происходить довольно просто. Достаточно, например, взглянуть на стилизированные, искусственно созданные или почерпнутые из случайных источников одинаковые или близко звучащие славянские имена эпических героев, которыми в первой половине XIX в. были наполнены произведения романтиков-литераторов. В какой-то степени это напоминало ситуацию раннего Нового времени, с той разницей, что в роли гуманистов выступали теперь романтикинационалисты.

Для того чтобы медиевальные образы обрели полную силу, завладев умами и чувствами потенциальной нации, а не терялись в тумане, намеренно сгущенном искусными подражателями Оссиана, необходимо было проделать большую работу: основать ученые и культурно-просветительские общества, собирать и анализировать письменные источники, вести археологические разыскания и изучать памятники средневекового искусства. Итогом этой работы должно было стать создание национальных исторических нарративов — важнейших средств формирования исторического сознания нации. Точно так же было необходимо создавать культурно-просветительские организации и любые другие институты — школы, университеты, читальни и т. п., которые могли стать основными агентами в формировании нового, национализированного образа как настоящего, так и прошлого, в том числе средневекового. В первой половине XIX в. такая работа только началась и благополучно продолжалась в течение всей второй половины столетия. О том, что середина XIX в. не представляла собой некоего рубежа, свидетельствует хотя бы хронология возникновения так называемых славянских «матиц» — культурных обществ, призванных аккумулировать творческие силы в деле сохранения языков и традиций формирующихся наций (1826 г. — сербская, 1831 г. — чешская, 1842 г. — иллирская (хорватская), 1847 г. — сербо-лужицкая, 1848 г. — галицко-русская, 1852 г. — моравская, 1863 г. — словацкая, 1864 г. — словенская).