Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая
- Автор: Сенча Виктор Николаевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-907351-30-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая». Краткое содержание книги:
Тем не менее, несмотря на странность нашего общения (не позавидовал бы я тому, кто случайно мог услышать нашу тарабарщину!), минут через десять между нами устанавливается неплохой диалог. Мне удалось узнать, что шестидесятитрёхлетняя Алина – уроженка Вшенор; как когда-то и я, она носила пионерский галстук, помнит кое-что о «дедушке Ленине» и Клементе Готвальде, да и вообще, русские – хорошие люди, заявила моя новая знакомая. И на этом спасибо, отшучиваюсь я.
Потом огорчённо сетую, что многие чехи до сих пор поминают нам шестьдесят восьмой год и советские танки на Вацлавской площади в Праге. Как будто, говорю, кроме тех танков не было ни разгрома нацистов, ни братской помощи «русских братушек».
– Действительно, что же старое ворошить? – соглашается Алина. – Что было – то было. Нынешнее поколение, в большинстве своём, знает об этом лишь из рассказов старших. То – грустная страница наших отношений, и она не имеет ничего общего с сегодняшним днём, не правда ли?
Конечно, киваю головой, понимая, что с попутчицей мне здорово повезло. И тут я узнаю, что с Алиной Павликовой мне повезло не просто здорово, а несказанно! К моему облегчению, женщина поведала, что о Марине Цветаевой, конечно же, много наслышана, хотя стихов её никогда не читала. Не любит она стихов. Всю жизнь как-то не до стихов было. А вот где во Вшенорах жила поэтесса, знает хорошо – по соседству с её домом. (Вот так удача!) Нужно показать? Запросто, правда, идти не близко, в гору. Да хоть через две горы, вновь шучу, и мы ускоряем шаг…
– Посмотрите, на этой вилле когда-то собирались все русские эмигранты, проживавшие в окрестных деревнях, – показывает Алина на красивый трёхэтажный особняк старинной постройки.
– Насколько понимаю, это и есть знаменитая «Вилла Боженка», принадлежавшая Чириковым?
– Да, так и есть, – радостно кивает мой гид. – Вот здесь они все и собирались, и Цветаева тоже…
Действительно, передо мной та самая вилла, о которой столько написано и упоминания о которой частенько встречалась в эмигрантской переписке как Цветаевой, так и Эфрона. Перед глазами мелькают странички живой истории…
«Во Вшенорах, наискосок от лавки пана Балоуна, стояла красивая „Вилла Боженка“, большая, вместительная дача, – вспоминала Ариадна Эфрон. – Её снимали пополам многодетная семья писателя Е.Н. Чирикова (все его дети были взрослые) – и вдова Леонида Андреева, Анна Ильинична, с Ниной, молодой, красивой дочерью от первого её брака, и с тремя детьми-подростками от брака с Андреевым: Верой, Саввой и Валентином…
В большой – громадной – всеми громадными окнами глядевшей в сад комнате Анны Ильиничны иногда собирались литературные „посиделки“ – одни читали, другие слушали…
На чириковской половине жилось добродушно, естественно, без гнёта, хотя, как в каждой большой и очень дружной семье, были и трения, и неполадки, и страдания. И тоска.
Тоска жила в комнатке Евгения Николаевича, воплощённая и воплощаемая им – нет, не в рукописях: в деревянных модельках волжских пароходов, которые он сооружал на верстаке у окошка, глядевшего в самую гущу сада. Комната была населена пароходами – маленькими и чуть побольше, баржами – коломенками, тихвинками, шитиками, гусянками; челнами и косными… Тесно было волжанину во Вшенорах, мелководно на Бероунке!
Дружить со всей чириковской семьей Марине было несподручно – очень уж велика и разновозрастна была семья! Появлялись у нас в розницу то Людмила (вскоре уехавшая), то Валентина, то – старики. В честь Евгения Николаевича Марина даже пироги пекла, что было ей совсем не свойственно; Чириков, смеясь, называл их „цыганскими пирогами на кофейной гуще“ и ел с аппетитом, жена его, Валентина Георгиевна, вежливо спрашивала – „как вы это готовите?“ – и недоверчиво отщипывала кусочек…»[204]
Вилла являлась своего рода связующим центром для всех русских эмигрантов, живших в здешних местах. В этом доме часто устраивались литературные чтения и музыкальные вечера; сюда хаживали все, в том числе и Цветаева.
– Отсюда уже недалеко, – успокаивает меня Алина, видя, что я начинаю всматриваться вверх по дороге, где, по моим предположениям, должен быть тот дом. Да, я искал глазами Дом, в котором более года жила и творила Цветаева. – Во-о-он там я живу, – показывает моя спутница куда-то в неопределённую даль. – Там же и цель наших поисков.
– Спасибо, – киваю ей, вернувшись к осмотру виллы. Особняк, кстати, почти не видно из-за высокого каменного забора, возведённого с некоторых пор новыми домовладельцами.
204
1 А. Эфрон «Неизвестная Цветаева». С. 192–194.