Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая

– Не мало. И, насколько мне известно, Цветаева и Эфрон ютились в разных местах?

– Совершенно верно, в разных, – соглашается собеседник. – Раньше тут было много мелких деревенек, причём они располагались друг от друга очень близко, рукой подать. Дольни Мокропсы, Горни Мокропсы, Нове Дворы… Марина Ивановна успела пожить везде. Дольше всего, как известно, прожила здесь, во Вшенорах, на улице Кветослава Машиты, где в двадцать пятом году у неё родился сын Мур. К сожалению, тот дом недавно снесли. В наши дни все эти деревни объединены в два населённых пункта – Вшеноры-один и Вшеноры-два. Мокропсы, к слову, стали относиться к последним.

– Скажите, не сохранились ли ещё какие-нибудь дома, в которых проживала, пусть и недолго, Цветаева?

– Конечно. А знаете что? Давайте-ка проедем вместе по окрестностям. Думаю, я смогу вам кое-что показать.

– Буду очень признателен…

И вот мы на автомобиле Богдана Шмилауэра уже катим по Вшенорам-I. Уютная чешская деревня – не деревня, скорее – посёлок. Мелькают милые домики под красной черепицей и с ярко-зелёными палисадниками – такие чистенькие и аккуратненькие, что мне, московскому обывателю, вся эта чопорность непривычна вплоть до дурноты. А Богдан тем временем проводит для меня небольшую экскурсию.

– Нове Дворы, – показывает он. – А вон местный костёл. Рядом с ним в те годы было похоронено несколько русских эмигрантов.

– Да-да, вижу, – киваю Богдану. В голове возникают строки из цветаевского дневника: «Крохотная горная деревенька… Две лавки… Костёл с… кладбищем…В каждом домике непременно светящееся окно в ночи: русский студент! Живут… впроголодь… живут Россией, мечтой о служении ей».