Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая

Вшеноры (Прага), 2012 г.

…Период пражских деревень в судьбе Марины Цветаевой особый, этакий мучительно-нежный. И творческий одновременно. Ведь именно там, в звенящей тиши и среди запахов трав, она как нигде прочувствовала силу своего мастерства нанизывать коротенькие слова на нить чудодейственной рифмы. И, конечно, очередная сильная Любовь, закончившаяся радостью материнства.

Поклонники Марины Ивановны почему-то с некоторым снисхождением относятся к цветаевским «пражским деревенькам», считая их в эмигрантском периоде поэтессы неким промежуточным мостиком между Берлином и Парижем. Но это не так, далеко не так. Жизнь в чешской глубинке (а это более трёх лет – с осени 1922-го до зимы 1925 года) закалили Цветаеву и… успокоили. Цветаева до и Цветаева после, по сути, совсем другой человек и поэт – более самостоятельный и достаточно сильный. И в жизни, и в творчестве потихоньку исчезают наивно-сентиментальные нотки, уступив место мудрости, строгости жанра и меткости пера. И ничего удивительного в том, что жизнь великой поэтессы в деревнях близ Праги позже назовут «болдинской осенью» Марины Цветаевой.

Скажу больше: чешская деревенская глушь, обострив её и без того обострённые чувства, явилась своего рода огранкой бесценного дара, превратив его почти в гениальный. Когда поэтесса перебралась в эмигрантский Париж, для бывших соотечественников это показалось явлением: миру во всей красе и великолепии предстал изумительный по чистоте и исполнению поэтический бриллиант по имени «Марина Цветаева».