Электронная книга - «Черный гусар». Краткое содержание книги:
ГГ неплохо помнит историю, но совершенно не разбирается в физике, химии, военных изобретениях, смертоносных патронах и ядерных зарядах. Так что здесь не будет прогрессорства, невероятных промышленных «рывков» и патентов на новейшие самолеты и атомоходы.
Неспешное и плавное начало, описание повседневности. ГГ приобрел одну уникальную способность, и применив ее, спас цесаревича Николая. И теперь история пошла иным путем.
Бухарский поход. Исторические персонажи.
Некрасов подлетел и сгреб меня в объятья. Самохвалов схватил за руку и с жаром принялся её трясти. Эрнест Костенко широко улыбался. Подходили друзья, товарищи, другие офицеры. Поднялась кутерьма, а Тельнов первым делом сунул мне рюмку с водкой.
– Выпей с дороги и скажи тост, Миша! – велел он.
Я оглядел собравшихся. На меня смотрело три десятка глаз, не считая нижних чинов и лакеев. На многих лицах читалась дружба и симпатия, кто-то смотрел с любопытством, а новички пока еще не определились, как им со мной вести. И даже «кислая» физиономия Льва Горлова казалась не такой уж противной.
– Мы, гусары, существа ранимые, кривоногие и прямоходящие! Так давайте сами за себя и выпьем! И за наш великолепный полк! За Бессмертных гусар! За Кара Улюм!
– Ура! – послышался рев, от которого задрожали стекла.
– А как там поживает поручик Ржевский? – закричал Самохвалов.
– Лучше всех! Стал недавно полковником, но так увлекся празднованием, что под утро вновь очнулся поручиком. О нем после, господа.
Первым делом я нашел полковника Оффенберга и доложил о приезде.
– Весьма рад твоему возвращению. Весьма! – сказал барон, пожимая мне руку. – Отдыхай, ешь, пей. Завтра я приму твой официальный рапорт.
Мне всегда нравилось, что у нас нет ненужной бюрократии и формализма. Подобное отношение импонировало мне с первых дней, со времен покойного ныне полковника Дики. Боевое братство, честь и доблесть превыше всего. Все остальное – ерунда.
Здание офицерского собрания выглядело чистым и ухоженным не только снаружи, но и изнутри. Здесь имелись комнаты для игры в карты, бильярдная, буфет, зал для танцев, гостевые номера для приезжающих офицеров и гостей полка, общая столовая, дамские будуары для офицерских жен, где те имели возможность переодеться и попудрить носики.
Экскурсию проводил Некрасов, радостно повисший на моем плече. В свободной руке он держал бокал с портвейном.
– У, Мишель, новостей целая гора! Тельнов женился, князь Ухтомский женился, Седов женился, Колычев женился. Прямо эпидемия какая-то! Зато у нас теперь великолепное собрание. Ершов привез в Ташкент маменьку и младшую сестру, прочие ограничились супругами. У нас ныне весело, дамы собираются по пятничным и субботним вечерам. Днем музицируем, выбираемся на природу, чистим ногти и бреемся, – он захохотал и отхлебнул портвейна. Он попал ему не в то горло. Друг принялся кашлять, сопеть и хрипеть, а от напряжения на глазах у него выступили слезы.
– Не вздумай помирать у меня на руках, нам еще Азию завоевывать! – я постучал его меж лопаток. – И не ослабляй поводьев, дальше скачи.
– Веселов получил полковника и вышел на пенсион. Ныне вместо него князь Ухтомский. Голиков удачно женился на купчихе с миллионным состоянием и оставил службу. Командир 3-го эскадрона теперь Седов. Помнишь, как он тигра подстрелил? У нас два новых поручика и три корнета, осенью прибыли прямиком из Старой Школы! Хорошие товарищи, но, в сущности, они еще дети, – Некрасов говорил с таким великолепным апломбом, словно самому ему исполнилось уже лет сорок, и он успел поседеть.
– Ну, а ты как, Андрюша?
– Превосходно! Чувствую себя как жеребец-трехлетка. Кровь играет, душа поет, девки пляшут! Орден новый получил… Но это вздор, про себя рассказывай!
В тот вечер мы долго сидели и вспоминали старые денечки. Илья Самохвалов взял гитару и принялся перебирать струны, напевая романс «Вечерний звон». Затихли посторонние звуки. Даже игроки на бильярде перестали стучать шарами. После буйного веселья офицеры решили немного погрустить.
Находясь среди товарищей, я чувствовал некую связь, что незримо объединяла наши сердца и души. Правильно я сделал, что не стал слушать цесаревича и вернулся в родной полк. Здесь мое место, устал я от столицы.
Утром следующего дня, я хоть и чувствовал себя крайне паршиво, отправился к полковнику Оффенбергу. Началась служба. Мне торжественно вручили медаль «За Бухарскiй походъ 1868». И Архип ее получил. Говоря откровенно, она вручалась абсолютно всем, кто принимал участие в той славной кампании.