Электронная книга - «Черный гусар». Краткое содержание книги:
ГГ неплохо помнит историю, но совершенно не разбирается в физике, химии, военных изобретениях, смертоносных патронах и ядерных зарядах. Так что здесь не будет прогрессорства, невероятных промышленных «рывков» и патентов на новейшие самолеты и атомоходы.
Неспешное и плавное начало, описание повседневности. ГГ приобрел одну уникальную способность, и применив ее, спас цесаревича Николая. И теперь история пошла иным путем.
Бухарский поход. Исторические персонажи.
Но зато во время таких разговоров я мог любоваться Катей и её игрой на рояле. Она часто зачесывала назад свои гладкие волосы, а приподнятые уголки губ придавали ее лицу слегка высокомерное выражение – так она показывала недовольство. В те же моменты, когда она задумывалась, то становилась отстраненной и напоминала суровую римскую богиню. Но в остальное время Крицкая и выглядела милой, и являлась такой на самом деле. Играть на публику она не любила.
Вечер прошел хорошо. Не считая Достацкого, конечно. Когда он начал петь какую-то арию, я сумел увести Катю и поговорить с ней в одной из свободных комнат.
– Через четыре дня я уезжаю в Москву, а оттуда направлюсь в Ташкент, Екатерина Олеговна, – напомнил я. – Мне очень жаль вас покидать.
Она стояла молча, наклонив голову, перекручивая на пальчике перстень и не поднимая глаз. От нее тонкой нотой пахло цветочными духами.
– За прошедшее время вы стали мне дороги. Могу ли я рассчитывать на вашу симпатию? – мой вопрос звучал не только настойчиво, но и преждевременно. Но как сказал Илья Репин – военные быстро и храбро женятся. Прямо сейчас жениться я не собирался, просто хотел внести некоторую ясность. Стоило ли мне изводить себя, находясь за тысячи верст? Лучше сейчас услышать твердое «нет», чем потом мучатся несколько месяцев без всякого толка. К тому же и Катя не была полностью свободна. Ее бабка, несносная старуха-княгиня, обладала внушительным личным состоянием и могла завещать его кому угодно. Она завещала его внучки, но с тем условием, что та не выйдет замуж до 21 года. Так вредная старуха пыталась удержать рядом с собой хоть кого-то, кто мог ее терпеть.
– Можете… – ее ответ прозвучал еле слышно, она говорила шепотом и густо покраснела.
– Катя! – я наклонился и поцеловал ее в щеку. Глаза девушки испуганно расширились, она перевела взгляд на закрытую пока дверь комнаты. Но меня не оттолкнули. Следовало продолжать атаку. Приподняв её подбородок, я поцеловал княжну в губы. Она ответила нежно, но неумело, и сразу же отстранилась, глубоко вздохнув.
– Сюда могут войти, – напомнила она.
– Верно. Но теперь я поеду в Азию, зная, что меня здесь ждут, – я не удержался и еще раз быстро поцеловал ее в щеку. – Я буду тебе писать.
В залу я вернулся один, Катя пришла чуть позже, предварительно заглянув к себе в комнату и немного успокоившись. Тот Рождественский ужин я запомнил надолго. Мне все казалось каким-то волшебным, сияющим, чистым.
В России в те времена было не принято делать девушкам слишком дорогие или личные подарки. Так что мои бухарские безделушки остались дожидаться лучшего часа. Я не постеснялся бы преподнести ей колье или кольцо, но подобный жест скомпрометировал бы прежде всего Катю. Поэтому перед отъездом я подарил ей альбом для творчества, в обложке из прекрасно выделанной козьей кожи. А она тайком передала мне свою фотографию, сделанную в фотоателье «Светопись». С ее стороны это был весьма смелый жест.
Перед тем, как покинуть столицу, я долго беседовал и с Хмелёвым, и Барановым, обсуждая наше общее будущее.
В Петербург из очередной поездки возвратился Дмитрий Пашино. Удивительный он был человек! Ученый, путешественник, археолог, писатель, дипломат, этнограф, переводчик и педагог. А еще тесно сотрудничал с военной разведкой, но об этом знало всего несколько человек. Пашино обдумывал идею организовать в столице газету «Азиатский вестник». Мне он подарил свою книгу «Туркестанский край» с подписью и пожеланием доброго здравия и верных друзей. А я вручил ему деревянную лакированную коробку с револьвером «Смит и Вессон», патронами и всем необходимым для ухода за оружием.
Встретился и с цесаревичем. Романов не считал нужным скрывать недовольство. Наследник желал видеть меня в собственной свите. И хотя подобное было не только великой честью, но и давало ряд преимуществ, я снова отказался.
– Я продолжу служить в рядах Бессмертных гусар, Николай. И отправлюсь в Азию. Через полтора года начнется Хивинский поход. Он предоставит мне необходимые возможности.
– Как-то у тебя все просто выходит.
– А что усложнять? Жизнь не так проста, как кажется, она гораздо проще!
– Хорошо сказано. Я запомню… Что ж, поезжай, – сомнения в голове Романова никуда не исчезли. Мы с ним долго беседовали в тот день, обсуждая различные нюансы. А под конец снова сыграли в шахматы.
– Я не могу сказать, сколько денег сумела сэкономить Россия благодаря твоим советам. Но твой вклад оказался весьма велик. За один лишь телефон вам с фон Барановым можно смело давать графское достоинство, – отметил цесаревич. – Но подарок тебе я хочу преподнести от себя, от души. Возьми, пригодится, – и он вручил мне золотой портсигар. – Он хорошо будет сочетаться с твоим брегетом.