Разрыв не по шаблону

— Пошли, присядем… не отказывайся, у нас тут прохладно, а дольше бывает посидишь — так и замерзнешь. Отдохни, испарина у тебя на лбу, — и прошел сам первый к той самой скамье, где они сидели прошлый раз.

После очередного разговора, который прошел намного легче, чем прошлый — тогда сработал эффект попутчика, сейчас же разговаривали уже знакомые люди, священник вздохнул… который раз уже в процессе.

— Отдохнуть тебе нужно и подумать. В тишине и покое. Купи путевку и махни на море… нет — там шумно. На природе хорошо, но активный туризм тебе противопоказан, разве что — база отдыха какая? Но и там суетно. А в деревне родни у тебя, случаем, нет? — с надеждой взглянул он на Вадима.

— А может — сразу в монастырь? — криво улыбнулся тот.

— Да кто ж тебя возьмет? — заулыбался в ответ поп, — разве что — трудником? Так не потянешь же — там работать нужно, да еще и урок дают, как правило, с испытанием.

— Урок? А… задание, — сообразил Вадим, — а в каком смысле — с испытанием?

— Да будто в душу заглядывают и назло делают, — по-доброму как-то усмехнулся священник, словно вспоминая свое и не самое плохое: — Вот, к примеру — не понимаешь ты… не терпишь и не умеешь полоть. Туда и поставят — на грядки. Или полы мыть… Монахи делают то, что лучше умеют, а над послушниками так просто издевается отец-эконом. Но к трудникам должен быть лояльнее. Слушай… а может и правда…? — развернулся он к Вадиму всем телом.

В монастырь они ехали через два дня на машине священника — просторном и жестковатом на ходу Логане-«даче». Долго ехали — больше трехсот километров. Вадим необъяснимо потянулся к этому человеку — странно потянулся. Тот был всего на десяток лет старше, низенький, сухощавый, но какой-то… исключительно уютный. Даже к матери Вадим не поехал, а только отзвонился — она заколебала бы его своей деятельной заботой, а этот товарищ был немногословным, спокойным… умиротворенным! Вот правильное определение. Вадим просто-таки видел его в деревянной избе среди многочисленного семейства, сидящего за обширным столом и уплетающего кашу деревянными ложками. Но наши фантазии — одно, а жизнь, она… Жене отца Михаила, а значит и ему, детей Бог не дал, а разводиться и вступать в повторный брак для венчанного священника было противно вере, да и не желалось — с женой они жили душа в душу. И деревянная ложка тоже, к сожалению, не вписывалась в действительность — священник отлично водил машину, носил джинсы и вообще… явно был человеком двадцать первого века со всеми вытекающими…