Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

Петроградский комитет, согласно его собственному отчету, стал центральным комитетом всей организации и главным местом оказания помощи евреям благодаря размаху деятельности и расположению в столице[717]. Александр Гинцбург же в письме «Джойнту» объяснял эту централизацию тем, что Петроградский комитет пользовался особым расположением правительства и служил каналом распределения средств[718]. Эти факты, хотя они и верны, заслоняют еще одну важную причину, по которой Петроградский комитет стал исполнять роль центрального руководящего органа огромной организации, оказывающей жизненно важные услуги сотням тысяч евреев по всей империи. Начиная с Союза для достижения полноправия еврейского народа в России, с Ковенского совещания и до основания ЕКОПО инициатива таких широкомасштабных, охватывающих всю Российскую империю еврейских проектов исходила от горстки активистов, которые жили в столице. Эти люди — в их числе Винавер, Брамсон, Крейнин и Слиозберг — в ходе своей деятельности приобретали не только организационный опыт, но и кредит доверия — по меньшей мере в своих собственных глазах — как представители российского еврейства.

Какие бы надежды ни питало российское правительство на то, что переселение евреев в годы войны — дело временное, после того как армия занялась конфискацией и раздачей имущества евреев, напрашивался вывод, что еврейская миграция в разные части России, вероятнее всего, не прекратится[719]. По крайней мере, активисты, занятые оказанием помощи, видели ситуацию именно так. Более того, институции по оказанию помощи пострадавшим от войны напрямую связывали трагедию беженцев с шансом заново обустроить общинную жизнь[720]. Масштабный бюджет ЕКОПО и столь же масштабный запрос на помощь пострадавшим привели к созданию целой армии профессиональных специалистов по оказанию такой помощи[721]. Указывая на такие политические фигуры, как Брамсон, Борис и Юлий Бруцкусы и Иосиф Бикерман, Стивен Зипперштейн выдвигает предположение, что люди, годами работавшие на институциональные перемены, добились подлинного лидерства только в войну, когда радикальные преобразования общества казались неизбежными[722]. Сходным наблюдением делится Михаил Бейзер, отмечая, что на первый взгляд ЕКОПО казался очередной «баронской» организацией, подконтрольной Гинцбургам и узкому кругу петроградских олигархов, однако масштаб задач, с которыми столкнулся центральный комитет ЕКОПО, побудил его к сотрудничеству с широкими слоями населения на волне народной инициативы и энтузиазма[723]. Такие факторы, как добровольное самообложение налогом и потребность беженцев в активном участии в жизни еврейской общины, тоже, вероятно, вынуждали ЕКОПО все более ответственно относиться к своей миссии[724].