Зона отчуждения

   А потом перестало хватать воздуха. От пронзительной нежности, от одуряющей страсти, от дикого желания, от передоза всей той химии в крови, называемой любовью, распирающей вены на разрыв... Мне хотелось орать... Я прижимал руки Свята над головой, и, сидя на его бедрах, вылизывал ему шею и подбородок, вдыхая запах его кожи, смешанный с ароматом парфюма. А он тихонько стонал, запрокинув голову, судорожно втягивая воздух сквозь сжатые зубы, суша этим свои губы и их хотелось облизать. Я не писал об этом раньше - они же пахнут очень по-разному мои твинсы.

   Мелкий увлекается эфирными маслами, тот запах, от которого я шалел еще в начале нашего знакомства, не понимая, что именно может так пахнуть, был аромат пачули. А Свят всегда пахнет очень по-мужски, горьковато-терпко, не знаю, самцом. Он пользуется "Pour Lui", но эта вода на его коже приобретает совсем не такой, как во флаконе, запах. В тысячи раз притягательнее. Как новая кожа, дорогой табак, сожженное дерево... Так на грани, балансируя, до одурения тонко, что хочется бесконечно вдыхать этот запах. А иногда, еще до этой истории со СПИДом, когда эти сволочи занимались любовью без меня, именно по смешению на них этих запахов, я это вычислял по первому же вдоху того убойно-неповторимого микса, которым могли пахнуть только мои клоны и только после секса. ...опускаясь ниже по его телу, целовал ямочки возле ключиц, впадину грудины, вылизывал соски, втягивая их, покусывая, потом тихонько дул на влажную кожу, и моего Зверя, до невозможности горячего, от этого выгибало и трясло, он протяжно мычал, а я улыбался и снова дарил ему ласку... Нежность, которая, оказывается, так нужна даже дикому зверю. ... До собственного ощущения экстаза, когда уже не мог и сам удержаться от стона. А Свят шептал мое имя, как в горячке, как в беспамятстве, прося еще и еще. Возбужденный, нежный, плавящийся под моими руками и губами, отдающийся им на полную, выглядевший в этом состоянии таким откровенно беззащитным, он вызывал во мне такую бурю чувств, что все это ощущалось на грани реальности. Транс. Как будто я был или очень пьян, или обдолбан до изумления... Я сидел на его бедрах, упираясь пахом в его, и сил не тереться друг о друга не было... До скулежа мешали джинсы, но я понимал, что если сейчас не удержусь и начну срывать их и с себя и с него, то без убойного траха тут не обойдется. А я ведь обещал... Хотя и понимал, что в том трансе, в который я ввел нас обоих, нам сейчас будет по хуй даже если здесь и сейчас материализуются наши родители. Я вцепился в его ремень, оттягивая его как можно ниже, целуя открывшуюся под ним кожу, ту самую блядскую дорожку, однажды и навсегда ставшую для меня мозговыносящим, зубодробильным кинком на теле моего Зверя, и мне в плечо впились его пальцы. Он удерживал меня на том уровне, он хотел большего, чем я сейчас ему давал. И я положил ладонь на его член под джинсами, сильно стискивая пальцами. Блять, по-моему, еще никогда ТАК сильно я не хотел ему отсосать. Я мог бы довести его до оргазма всего за несколько резких движений, я знаю... Видел его состояние и понимал, что заставить его кончить сейчас для меня не составит никакого труда. Но я не хотел ТАК. Не хотел резко. Не хотел быстро. Я жадно гладил его внизу, следя за выражением его лица, кусал, мял бедра и пах, и конечно все это через джинсы, сам облизывая губы, сглатывая, чувствуя, что с удовольствием бы сейчас напился, утолил жажду, пока только эту. А другая жажда, сексуальная, тоже становилась все сильнее, напряженнее, яростнее, и в паху была уже такая тяжесть, как будто вместо яиц были бильярдные шары. Нет, я не чувствовал, что вот-вот кончу, это было просто жесточайшее томление, жесточайшее желание выпустить наружу член, и почувствовать к нему хоть какие-то, но не свои , прикосновения. Губ, пальцев, языка, или просто обнаженного чужого тела, не важно... Свят выгибался мне навстречу, подставляясь бедрами и пахом под мои руки, судорожно выдыхая, сдерживая резкие стоны, кусая губы, приводя себя болью в более менее вменяемое состояние, чтобы не дать крыше сорваться окончательно. Я смотрел на его подрагивающий кадык, покусанные губы сводили меня с ума, и нежно-больно полосовали мозг своей доступностью, своим очевидным желанием ласкать, целовать... Они приоткрывались, и я видел, как Свят их облизывает, оставляя тускло поблескивающую влагу и, не выдержав, кусая его член под тканью, вытянул руку, пальцами касаясь его нижней губы, и тут же рука была перехвачена за кисть, и мой большой палец оказался в его рту, обнятый ненасытными губами и обласканный нежным мокрым языком. Господи... Полустон-полувздох, который издал Свят в эту секунду, ударил по нервам... Я едва не взвыл от пронзительного, невероятно резкого чувства эйфории, горячей волной прошедшего от паха вверх, и захлестнувшего мозг, наполняя его ощущением взрывного экстаза и жаждой еще большей близости. Сердце грохотало в ушах почти беспрерывным набатом, отдаваясь в висках, в горле, под ребрами и еще ниже, в паху, где, казалось, оно пульсировало так нестерпимо давно и так потрясающе настойчиво... Даря ему ласку, даря себя без остатка, я сам захлебывался в чувственной нежности, граничащей с диким адреналиновым восторгом, заставлявшим сладко сжиматься все внутренности (или что там, мать его, могло так кукожиться внутри), к моему зверю. И все это было может и потому, что понимал, видел, КАК он сейчас себя чувствует рядом со мной. И ЧТО он чувствует, принимая от меня то, что так сильно хотел получить, так сильно, что не смог этого скрыть. От меня, того, с кем соревновался во всем с самого начала, с тем, кому хотел доказать, что он круче и сильнее. И от понимания этого меня перло так, что я почти перестал нормально соображать. Если вообще можно что-то соображать, когда твои пальца облизывает тот, кто никогда этого раньше не делал. И когда вдруг наконец-то доходит, КАК же, суко, тебе этого не хватало! Такого, вроде бы, очень простого, но такого немыслимо интимно-возбуждающего жеста... Понимая, что лично ты пальцы лизать будешь только тому, перед кем и на колени встать не постесняешься... И в сексуальном и в обычном смысле этого слова... Не сомневаясь, что для него ЭТО точно так же. И не представляешь уже, КАК ты, придурок бесчувственный, мог не ощущать в этом парне той потребности, которую он в себе столько времени скрывал, не выпуская, боясь показать ТЕБЕ себя настоящего. Убийственно настоящего для твоих нервов. .... Ладонь легла мне на затылок, заставляя повернуться к себе. Выпуская пальцы изо рта, не закрывая влажных губ, он смотрел на меня затуманенными, полными желания глазами, тяжело дыша, перемещая взгляд с глаз на губы, и снова обратно на глаза. И я, не спеша, не отводя взгляда, облизал свои мокрые после ласки пальцы, и молча присосался к его рту, захватывая язык, губы, ощущая теплые ладони у себя на шее, опираясь руками по сторонам от его головы. Оставив в покое его рот и, не переставая двигаться, я целовал его лицо, скулы, глаза, виски, подбородок, а он гладил мои бедра, отвечая движением на трение пахом о его. Несколько раз его пальцы скользили мне под ремень, в ложбинку, поверху, и я не сомневался даже, что он сдерживается, чтобы не засунуть руку еще глубже. А еще тихонько скулил... Он хотел меня. Хотел очень. Но для себя я решил, что пойду на трах только если он меня попросит об этом напрямую. А пока буду просто доводить его до экстаза более невинными способами, если ЭТО можно назвать невинным. - Воды хочешь? - прошептал в губы, когда он тяжело сглотнул в очередной раз. Кивок в ответ, и я потерся носом о его плечо, сдвигаясь в сторону края постели, протянув руку, нашарив холодную бутылку. - Пей ты... Я потом, - и отвел мою руку с ней, закусил губу, глядя, как я откручиваю крышку, а потом прикладываюсь к горлышку. Дав мне чуть отпить, вдруг сказал: - Не глотай... Иди сюда... Я, удерживая во рту все еще очень холодную, не успевшую нагреться воду, улыбнулся, понимая, чего хочет мой Зверь. И склонился к его губам, отдавая ему воду, с удовольствием поя его вот так... - Еще, - попросил он, когда проглотил несколько глотков, и я повторил все сначала. А потом, когда я отправил бутылку восвояси, Свят провел пальцами по моей груди и ниже, к самому поясу, зацепился за него пальцами и только потом глянул мне в глаза. А я наблюдал за ним с улыбкой. - Спасибо. - Мне понравилось, - я склонился, оставив поцелуй на его ключице. - Мне тоже. Очень... А его пальчики касались моего паха под джинсами, тихонько его поглаживая. - Что делаем? - приподняв бровку, я хитро улыбался, кинув взгляд на его руку. - Понятия не имею... А что там у тебя, Дин? - Да тоже самое, что и у тебя... Сомневаешься? - я приподнялся, сжав под собой его член, а он закусил губу, и прикрыл на пару секунд глаза. - А может я посмотрю, и тогда уже скажу точно, м? Святусь... - А ты уверен, что ты хочешь ЭТО увидеть? - прохрипел он. - Я уверен, что хочу ЭТО не только увидеть, - хмыкнул я. - Да? - его глаза прожигали. Даже вот такие, темные от возбуждения и мутные после бухла. - О, е-е-е... - покивал я, начиная расстегивать на нем ремень А мое невыносимое существо, опершись о локти, нагло накрыло языком верхнюю губу, и наблюдало за моими пальцами. Я выдернул из шлеек жалобно звякнувший пряжкой ремень, резко, так, что Свят д