Бедный Павел. Часть 2
- Автор: Голубев Владимир Владимирович
- Серия: На пороге новой эры #2
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Бедный Павел. Часть 2». Краткое содержание книги:
— Дурак ты, Стёпа! За меня тогда многие вступились, просто слова их веса не имели! А Раш… Не ожидал я, что он струсит! Верил я ему, как отцу родному! В бою с ним был! Да и с тобой тоже… Ты всё это затеял, оболгал меня тогда! А люди, бывает, верят в худшее.
Но вот ты всё-таки… Я не мог подумать, что у тебя столько грязи на душе, Стёпа! Всё сомневался! А здесь… Зависть тебя съела! Ревность… Да уж, история, достойная пера Шекспира! Ха-ха-ха! — грустно засмеялся Зыков, — Глупец! Ушёл бы ты тогда в другой полк, Стёпа, делал бы карьеру, забыл бы Евдокию, женился бы! А ты всё гниль в сердце растил, все соблазны собрал…
— Да ты святошу всё из себя корчишь!
— Эх. Стёпа! Ничего ты не понял! Я, Стёпа, зла на тебя не держу! Жалко мне тебя!
— Что на каторгу меня отправил — жалко? Что вся жизнь моя сгорела — жалко? — просто зашипел Марков.
— Жалко мне тебя, что ты гниёшь изнутри в своей зависти! — горько скривился Зыков, — Вот и сейчас! Знаешь же, что закончится твоя каторга! Что можешь потом и новую карьеру сделать — мест, где грамотные люди нужны, вокруг множество! Жил бы этим!
— Честь моя порушена! — рванул кафтан на груди каторжник.
— Честь, это да… — ухмыльнулся поручик и тут же резко сказал, — Однако честь родовая порушена, а твоя собственная ещё с тобой! Можешь её заново построить! Или у вас на каторге пример поручика Ратова не знают? Как он теперь в Анадырском остроге воеводит, да Георгия получил? Он-то честь собственную имеет и растит её!
Так ты, наоборот, всё обиды свои воспоминаешь… Вот я всё переживал тогда за жену, за сына. Что моя честь? Как им с этим быть? А у тебя никого нет, так и что же тебе мешает, просто самому всё заново начать? Помнишь, как в корпусе нам повторяли слова Марка Аврелия: «Делай, что должен — и свершиться, чему суждено!». Если бы ты это помнил, Стёпа, то уже пытался свою жизнь в свои руки взять!
Только вот тянет тебя вниз грязь. Жалко мне тебя… И, прости меня, Стёпа! За Евдокию прости — не знал я про твою любовь, не видел я её за своею. За остальное тоже прости! Верил я тебе и не смог разглядеть, что грызёт тебя зависть! Не остановил тебя, не подсказал! Прости и прощай, Стёпа! — Зыков резко повернулся и пошагал к своей кибитке, в Ярославле его ждали дела. А Марков стоял и смотрел ему вслед.
Я вернулся в столицу с новыми силами. Самой важной задачей, которую я хотел решить, была ясность в отношениях с Прасковьей. Я чётко для себя определил, что отсутствие взаимопонимания меня не устраивает. Брак наш был не настолько политическим, чтобы я переживал за международные последствия. Платон был готов меня поддержать в случае необходимости принудительного пострижения моей супруги в монахини и отправке её в отдалённый монастырь. Общество тоже вполне приняло бы эту ситуацию, учитывая жестокость Петра, Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны.
Я попробовал было побеседовать с Прасковьей, но разговора не получилось — жена просто устроила истерику и отказалась даже слушать меня. Меня это насторожило, такое поведение было для неё не характерно, открыто ругаться со мной в такой форме она до сей поры не позволяла. Изменение её поведения за время моего отсутствия должно́ было иметь какое-то объяснение.
Расстроенный я вернулся к текущим делам. Текст манифеста «Об армии и флоте» был согласован, срок солдатской службы был ограничен пятнадцатью годами. Мама была согласна с таким решением, и мы спокойно всё подписали. Публикация этого манифеста, вкупе со вторым «Об орденах», потребует от армии и общества переосмыслить подход к воинской и гражданской службе, что серьёзно займёт их внимание.
Однако, когда ко мне с докладом пришёл Захар, я попросил его взять Великую княжну под плотное наблюдение, я хотел понять причины изменения её поведения — какое-то неприятное чувство было. Захар понимающе кивнул.
Уже на следующий день слуга, подающий мне обед, незаметно шепнул мне, что Захар ждёт меня на кухне. Такие меры предосторожности меня насторожили, но я постарался не пода́ть вида. Спокойно закончил обед, отпустил обедавших со мной Безбородко и Ивана Эйлера, а сам зашёл в поварскую, чтобы поблагодарить за прекрасный обед — я ценил своих чудесных кулинаров, что творили воистину великолепные блюда.
— Ну? — нетерпеливо сказал я Захару, который ждал меня в одиночестве.
— Ваше Императорское Высочество… — начал он, не поднимая на меня глаз.
— Захар! — злость в моём голосе просто звенела.
— Секретарь Ваш…
— Что-о-о?! — заорать мне помешала только вскипевшая ярость, которая перехватила мне горло.