Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Артиллерийский обстрел нанес городу очень тяжелый ущерб, там не осталось ни одного целого здания. 23 июня последовал штурм, пали укрепленные пригороды. На следующий день обстрел усилился, и стены города были в нескольких местах пробиты. Положение Субиза было безнадежным, и 25 июня он капитулировал. Ему разрешалось выйти из города со своими отрядами. Город был разграблен, все его привилегии ликвидированы, городские финансы присоединены к королевскому домену и взимание их передано королевским чиновникам. В город был поставлен королевский гарнизон на время, необходимое для срытия укреплений, и все жители обязаны были принять участие в этих работах. Город превратился в неукрепленное селение, его стены и башни сравняли с землей, рвы засыпали. Современники отметили это как неслыханное явление (spectacle le plus nouveau que nous ayons peu voir en nos jours).[368] Такие же основательные меры принимались в дальнейшем во всех сдавшихся городах. Если те были невелики, то после срытия стен превращались в небольшие местечки. Людовик XIII заявил, что стремится к тому, чтобы укрепленные города остались только на границах королевства.[369]

Падение Сен-Жан-д'Анжели вызвало среди гугенотов большое смятение. Город считался неприступным; в 1569 г. (после битвы при Монконтуре) он выдержал долгую осаду и при сдаче выговорил себе сохранение всех своих прав. После этого поражения у гугенотов остались лишь 3 надежные крепости: Ларошель, Монтобан и Клерак. Ставка на вмешательство английской дипломатии была бита, помощи из Германии ждать не приходилось. Голландия в предвидении войны с Испанией (25 марта кончилось перемирие, заключенное в 1609 г. на 12 лет) была заинтересована в получении помощи французского правительства и не намеревалась помогать гугенотам.

Но если падение Сен-Жан-д'Анжели нанесло гугенотам большой ущерб, все же королевская армия была там задержана почти до конца июня, и эта затяжка была для правительства весьма досадной как сама по себе, так и из-за внешнеполитических осложнений. Все события на фронте гражданской войны сразу же отзывались вовне и в первую очередь там, где Испания стремилась любым путем достигнуть своих целей, — в Северной Италии. Как только стало ясно, что королевская армия задерживается у Сен-Жан-д'Анжели, Фериа не замедлил занять все стратегические пункты по Адде и в долине Кьявенны. В основе лежали, разумеется, политические соображения, но предлогом послужила необходимость защищать католиков-вальтелинцев от насилий протестантов-граубюнденцев.[370] Вальтелина стала испанским владением, Мадридский договор был грубо попран.