Винтики эпохи. Невыдуманные истории [litres]

Народ рванул во второй зал, и в опустевшем не осталось никого, кроме неё, – узлы стояли в ногах и за спиной. Дверь открылась, шум разбойной ватаги наполнил зал, и Вера в тревоге притянула к себе детей.

– Да мы, оказывается, не только красивые, но ещё и храбрые! – крикнул главарь, направляясь к ней. Тем из его команды, кто кинулся ко второму залу, резко скомандовал:

– Всем оставаться здесь!

Расселись, где кто хотел. Главарь, красивый высокий парень, демонстративно уселся против Веры и устремил на неё пристальный взгляд тёмных глаз. Тонкая полоска бровей. Правильный нос. Пушок над припухлыми губами. Русая голова окантована пышной стрижкой. Открытый взгляд вызывал доверие, но страх, спровоцированный паникой, сковывал её. Насторожённый вопрос в дерзком взгляде он озвучил своеобразно:

– Ты не убежала – к тем. Не боишься?

Чувство скованности медленно отступало – к ней возвращалась уверенность.

– А тебе не стыдно своего вопроса? Приятней, когда уважают, а не боятся. Ты не урод, а симпатичный мальчонка – чего тебя бояться? – словом «мальчонка» ей хотелось подчеркнуть разницу в возрасте.

– Я мальчонка, ты девчонка, – хмыкнул он.

– Я женщина-мать – у меня дети.

– Смотри-ка!.. Разговаривает как!.. С досто-оинством, – хохотнул он в сторону шпаны, поддержавшей смешок. – Меня, слышь, либо боятся, либо оскорбляют. Такие слова, как «шваль», «подлец», ворюга», слышала?

– Я ж среди людей живу – слышала, конечно. Тебе бы не людей пугать, а учиться. Ты ж с царьком в голове. Это ж по глазам видно.

– Ух ты!

Так неплохо, в какой-то степени даже философски, проговорили они более часа до прихода поезда. Шпана слушала молча, а главарь всё вставлял свои «ух ты…», «ишь ты…», «смотри-ка…» Перед посадкой люди из второго зала и часть шпаны рванула на перрон – Вере оставалось просить помощи у своего собеседника. Он протянул было руки к старшему сыну, но тот прижался и испуганно закричал: «Ма-ама!»

– Давай, братва, помогай. Да чтоб… по совести! – обратился он к оставшимся рядом.

Схватил два мешочка и понёсся к поезду рядом с Верой, спешившей к общему вагону с детьми на руках. Двоих нести было тяжело, и она опустила старшего: «Сыночка, беги сам, а то уроню». Главарь подхватил малыша, и она мёртвой хваткой уцепилась за его локоть, чтобы в людской толчее не потерять его из виду. Шпана заняла две нижние полки. Всех, кто намеревался сесть рядом, главарь останавливал окриком:

– Сюда нельзя! Не занимать!

Пассажиры шарахались и искали другие места.

– Всё на месте или чего не хватает? – спросил он Веру, когда, казалось, они закончили грузиться. Она пересчитала узлы:

– На месте всё.

Он сел рядом, коснулся её волос:

– Красивые…

Она улыбнулась и оправдательно произнесла: