Винтики эпохи. Невыдуманные истории [litres]

– Я не против, но кругом люди. Меня через день-два выписывают. Прости, пойду.

На следующий день Веру навестила бывшая коллега с пакетом угощений, и они долго говорили, вспоминали. Когда Вера по переходу возвращалась в своё отделение, увидела его, стоявшего у окна. Он подозвал её.

– Вера, мы два очень взрослых человека. С нами каждый день может случиться самое худшее. Можно мне тебя обнять?

Вера поставила пакет с угощениями на подоконник, скрестила на груди руки и покорно прильнула к его груди. Большими, сильными руками и плечами он накрыл её всю – казалось, она вся поместилась в его руках. Он прижимал её так нежно, словно боялся раздавить, и Веру пронзили эти флюиды. Её душа купалась в энергетике любви и нежности. Такую силу неземной ласки она никогда ещё не испытывала. Два пожилых человека стояли молча, не двигаясь, купаясь в этом озере счастья. Ощущение было божественным – казалось: она в раю. Как долго продолжалось это блаженство, Вера сказать не смогла бы. Не смогла бы сказать, проходил, нет ли кто по переходу, видел их кто или нет, – реакция со стороны после нежности и любви, что заполнили душу, была ей теперь безразлична.

Она чуть отстранилась и прошептала:

– Нагни голову.

Он склонил голову, она прижала её ладошками за виски и поцеловала его в глаза:

– Спасибо тебе за это волшебство. Ты подарил мне столько любви, сколько я не испытала за всю жизнь.

– Сейчас я люблю тебя больше, чем когда-либо. У меня отдельная палата. Давай поднимемся.

– Мне думается, я тоже полюбила тебя, но… – прости, нет. Секс и любовь, на мой взгляд, – не одно и то же. Эти минуты блаженного счастья и тебя в них – грешно разрушать. Эти минуты, что я испытала впервые, останутся во мне и со мной до конца. Может, в другой жизни я снова не узнаю тебя – ты окликни меня. Я обрадуюсь. Прости и – прощай.