Мой друг Адольф, мой враг Гитлер [litres]

Попытка держать ногу на левой педали пианино, приглушающей звук, больше походила на попытку просить рабочего на копре не шуметь. Тем не менее я искал союзников где только мог. Одним из них был генерал фон Райхенау, чья репутация ярого нациста не была заслуженной. Конечно, он был одним из самых высокопоставленных сторонников Гитлера в рейхсвере, и, несмотря на назначение на высокую должность в военном министерстве, перегибы первого года власти быстро открыли ему глаза. Я знал его на протяжении последних десяти лет. Впервые мы встретились в компании моего молодого друга, американского военного атташе Трумэна-Смита, когда Райхенау был еще майором. Теперь я хотел оказать ответную любезность, уговорив Райхенау устроить возвращение полковника Трумэна в Берлин в качестве американского военного атташе. Я чувствовал, что любые действия по усилению проамериканских настроений в Германии будут оправданы.

Райхенау и рейхсвер не только были шокированы выходками СА, но все больше возмущались попытками Рема включить эти части в состав армии и самому стать министром обороны. Он также совершенно не был впечатлен военными способностями СА. Кто-то сравнивал их с рекрутами 1813 года, борцами за свободу против Наполеона, но Райхенау относился к этому презрительно. «Могу вас уверить, что битвы при Лейпциге и Ватерлоо были выиграны пехотой регулярной прусской армии», – раздраженно бросил он. Я обнаружил, что этот момент можно успешно использовать, и всегда предоставлял Райхенау внутреннюю партийную информацию, которую армия могла использовать с пользой для себя, в ответ он передавал мне собственные отчеты, если с их помощью у меня была возможность как-то повлиять на Гитлера. Я все еще был ближе к нему, чем кто-либо из военных, хотя Гитлер и был раздосадован тем фактом, что я так хорошо знаю генерала. «Удивительное свойство Ханфштангля в том, что кажется, будто у него есть друзья и связи везде», – жаловался он как-то в моем присутствии. Он пришел ниоткуда и никогда не мог этого иметь. Другой подобный случай произошел, когда все мы вместе с Гинденбургом присутствовали на церемонии торжественного открытия мемориала Танненбергу в Восточной Пруссии. Старый джентльмен был очень вежлив со мной и своим глубоким басом говорил о моем двоюродном брате, тезке, которого знал в Потсдаме офицером полка гвардейских гренадеров. Мы стояли, перебирая генеалогические линии несколько минут – к крайней ярости и зависти окружения Гитлера.