Польская политическая эмиграция в общественно-политической жизни Европы 30−60-х годов XIX века [litres]

Главное направление своих усилий руководители Громады «Лондон» видели в работе среди поляков – эмигрантов и жителей польских земель. Основные положения, выдвинутые в открытом письме 27 февраля 1855 г., они развили в Манифесте, где призывали «коренным образом и до основания изменить существующий порядок вещей, основанный на лжи, несправедливости, угнетении и рабстве народа, и вместо него установить господство высшей правды и справедливости, полного равенства и искреннейшего братства между людьми и народами». Чтобы освободить народ «от политического, религиозного и социального рабства», нужно было «уничтожить частную собственность и ввести общую», что обязывало «каждого трудиться в меру всех его сил и способностей с гарантией получить за этот труд удовлетворение всех его потребностей в соответствии с общественными возможностями». В Манифесте содержались требования уравнения женщин в правах с мужчинами, общественного воспитания и обучения детей, обеспечения свободы слова, печати, собраний, а также отмены смертной казни (при этом оговаривалась необходимость ее сохранения в целях уничтожения врагов в период революции). Авторы документа призывали к борьбе за осуществление социалистических идеалов на всей земле, «пока весь род людской не станет единой семьей, организованной на основе […] братства». «Для достижения этого, – заявляли они, – мы объединяемся в Революционную громаду, то есть в громаду Действия, в громаду Восстания». Что же касается конкретно Польши, то там, по мысли руководителей Громады, народная революция была призвана уничтожить как социальное, так и национальное угнетение. Поскольку это предполагало активное участие в борьбе «простого народа», Громада «Лондон» требовала в воззвании привлечь крестьян, передав им земли помещиков, что, по версии прусской полиции, давшей свое толкование Манифеста, означало: «дворяне будут уничтожены, а земли их разделены между местными жителями». Для осуществления этих целей предполагалось создание тайной революционной сети на всем пространстве бывшей Речи Посполитой, в том числе в Вильно и Киеве, так как украинские, белорусские и литовские земли руководство Громады считало неотъемлемой частью Польши. Будущую освобожденную страну оно видело в образе «широкой федерации» с «местной автономией каждой провинции». Вместе с тем соединение социальных и национальных целей в программе Громады обусловило известную непоследовательность и внутреннюю противоречивость ее позиции: обличая эгоизм шляхты и ее непатриотичное поведение, равнодушие к страданиям народа, «сон в гробовой тишине», авторы Манифеста в то же время стремились сделать ее одним из главных факторов борьбы за независимость Польши. Поэтому, укоряя в апатии помещиков, «по происхождению, по традиции, по положению, по необходимости обязанных стать лозунгом высочайшего общественного совершенства, знаменем всеобщего освобождения», Громада в воззвании 23 мая 1858 г. призывала их, как «дорогих братьев», «поддержать славу» своего имени, не дать царизму опередить себя «в деле прогресса», имея в виду передачу земли крестьянам в собственность. «Не будьте позором своей отчизны, – заклинали авторы воззвания, – не срамите купленной дорогой ценой славы вашего имени!»167.