Математик боя. Становление легенды (СИ)

По договору, заключенному остальными Великими Странами с Огнем, шиноби Конохи обязывались прибыть на помощь любой Стране, чьи силы не смогут отразить силы собранного младшими соседями удара. Третий Хокаге, за это время официально ставший лидером Листа, сам выдвинул это предложение, и его поддержали все лидеры Великих Стран.

Однако, вмешиваться не пришлось.

Прерогатива Великих Стран — иметь своего собственного Каге. Именно поэтому переговоры о мире Огонь вел с позиции силы — без его разрешения бывшие Великие Противники попросту побоялись избирать новых лидеров своих Какурезато. Но после принятия договора, все они смогли назначить новых Каге.

И силы малых стран разбились о мощь новоизбранных лидеров Какурезато. Казалось, каждый новый Каге пытался показать всему миру свою силу. Продемонстрировать, что его страна все еще Великая. И им удалось. Им всем удалось.

— Тобирама-сенсей предвидел даже это, — довольно объяснял Хирузен. — Малые страны против Великих. Великие просто обязаны сохранить лицо, а потому они из кожи вон полезут, лишь бы все утрясти самостоятельно. Таким образом, мы, предложив им свою помощь, на самом деле не будем ее оказывать, но выставляем себя в лучшем свете, а они, дабы не быть оскорбленными принятием нашей помощи, тратят последние ресурсы на утрясение своих дел. Как итог — они ослаблены еще сильнее, а мы зарабатываем баллы доверия.

Сенсома даже не думал, что его друг настолько увлечется политикой. Хирузен, казалось, даже ночевал в своем кабинете — так сильно он старался все предугадать, предвидеть и продумать. Он зачитывался дневниками Тобирамы, придумывал собственные уловки и вовсю вел политическую игру, целью которой было максимальное ослабление бывших Великих Противников и усиление Огня. При этом, как он сам непонятно объяснял, Коноха не должна быть слишком уж сильной по сравнению с остальными, иначе это может привести к новой Войне.

Идею поделиться с Хокаге понятием «сверхдержава» Сенсома придержал, но всерьез обдумывал. Хотя… политика была явно не его коньком, а потому он вскоре совсем перестал что-либо советовать другу в этом плане, просто понадеявшись на него.

Сам он все это время жил с Мито в одном доме и изредка навещал Озина.

Цубаки окончательно решил поселиться в деревне, а потому ему пришлось сдать несколько тестов и продемонстрировать Хокаге лично свою силу, после чего он получил жилет джонина и был забыт на время. Пускай мир на данный момент был достигнут, а Лист уже брал задания от заказчиков — далеко отпускать сильнейших шиноби Хокаге пока не хотел.

Мито ухаживала за внучкой и учила правильно это делать, и Сенсому тоже. Они стали ближе друг другу настолько, что про себя перерожденный сравнивал ее с Тобирамой. Они и правда были в чем-то похожи, но… Мито, все же, была женщиной, а потому иногда с ней было тяжелее в общении.

— Цуна снова описалась, переодень ее, Сенсома-кун! — кричала Узумаки из кухни.

— Я… фух! Сейчас занят! — пыхтя отвечал ей Сенсома со второго этажа, где он устроил тренировочный зал.

Сначала по всему дому разносилась неудержимая жажда крови (огибающая, неведомым образом, малышку Цунаде), а через мгновение новый тренировочный манекен, на котором Сенсома отрабатывал удары, разлетался в щепки от мощнейшего удара цепями, призываемыми Мито.

— Теперь свободен, — удовлетворенно комментировала она вполголоса, а Сенсома, удрученный, шел делать грязную работу.

Он, так же, навещал сына Мицуки, так как чувствовал, что обязан ему жизнью (что, в общем-то, было правдой). Орочимару жил в приюте вместе с сотнями таких же сирот детей-шиноби, а потому всякий свободный день Сенсома заглядывал в приют, дабы убедиться, что мальчика не обижают. Естественно, в учреждении, находящемся под полным контролем самого Хокаге, к детям — будущим шиноби, относились бережно. Сам Орочимару рос тихим ребенком, очень похожим на своих родителей внешне.

Джирайю Сенсома решился посетить не сразу. Для сына Тобирамы, Сенсома должен был стать важнейшей опорой, но именно из-за этого ему было так тяжело сделать первый шаг. Как ни странно, помог Хирузен, просто-напросто силой затолкавший бессильного, пока что, Сенсому в поместье, оставленное Вторым сыну.

Няни и домработницы не знали, чьим сыном был мальчик, но прекрасно знали кого ждать. Математика Боя встречали тепло и радушно, заверив, что это поместье настолько же его дом, насколько оно являлось домом для Джирайи.

Маленький крестник Сенсомы был… проблемным. Шумным, шустрым, шебутным — иногда даже опытный джонин в лице Сенсомы не всегда мог за ним уследить. Джирайя почти никого не слушался, любил хулиганить, но при этом обладал просто невероятными способностями по уходу от неприятностей — он просто улыбался во всю ширь маленького ротика и зажмуривал глазки, отчего его детское лицо становилось таким милым, что даже решительно настроенные опытные няни не могли всерьез его ругать.

И, что удивительно, Сенсома… проникся к ребенку. Принял его. Он никогда особо не думал о том, что станет в этом мире отцом или кем-то подобным, но маленький Джирайя был настолько непохож на своего отца, но, вместе с этим, все же был его ребенком и… Сенсома не знал как это объяснить, но с момента своего первого визита в поместье Джирайи, ночевал он только там. Хотя постоянно старался быть тем самым «строгим крестным отцом», которого, по словам нянь, так не хватало мальчику.