Двадцать четыре секунды до последнего выстрела (СИ)

«Во-вторых» формулировалось сложнее и лежало где-то в области интуиции. От этой красивой женщины хотелось свалить куда-нибудь подальше. Она не вызывала никакой, даже самой примитивной физиологической реакции.

— Париж ужасен в это время года, — произнесла она мягко и как бы невзначай облизнула губы. — Вы так не думаете?

И Себ решил, что предпочитает остаться в её памяти грубияном, нежели вступать в диалог, поэтому сказал:

— Нет, — и повернулся к Сьюзен всем корпусом — как раз вовремя, чтобы заметить, что она уже не так сильно увлечена пейзажем за окном и внимательно прислушивается к разговору.

К счастью, перелёт был очень коротким, и вскоре они с непонятной попутчицей разошлись к разным выходам из самолёта. Сьюзен выглядела задумчивой, почти не вертела головой по сторонам.

А после паспортного контроля, пока по шумному аэропорту они пробирались к выходу на улицу, к пункту проката автомобилей, спросила:

— Пап, почему ты был груб с той женщиной?

Себ был почти готов к этому вопросу и даже смог сочинить достаточно внятный ответ, доступный пониманию восьмилетнего ребёнка.

— Она навязывала мне беседу, когда я совершенно не хотел с ней разговаривать. Я ведь встречаюсь с Джоан, было бы некрасиво с моей стороны знакомиться с другими женщинами.

Сьюзен наморщила лоб, как будто что-то у неё не сходилось.

— Ты ей понравился, — заявила она чуть ревниво.

— Не знаю, — он пожал плечами.

— Я знаю. Она на тебя так смотрела… как мисс Харрис. Как будто хотела съесть. Это противно. 

— Тем не менее, мне не следовало грубить ей, — заметил Себ и попытался сменить тему, но не тут-то было. Сьюзен, когда её что-то интересовало, становилась достаточно цепкой. 

— Она не стала бы так на тебя смотреть, если бы у тебя было кольцо, — наконец, сообщила Сьюзен. — Тебе надо жениться на Джоан.

Себ приложил немало усилий, чтобы скрыть улыбку, а потом они вышли из аэропорта под жаркое солнце в безоблачном небе, и всё забылось. 

Этот отпуск имел все шансы стать превосходным. Им повезло с машиной: агент не зря нахваливал «Меган» прошлого года, он оказался просторным, удобным и каким-то очень дружелюбным. Повезло с отелем: бывший старый особняк, располагавшийся в семи километрах от Дисней Вилладж, порадовал Себа чистотой в обеих комнатах номера и огромной плазмой на стене, а Сьюзен — большими деревянными дверьми, которые она в одиночку даже открыть не могла и которые вызывали у неё совершенно искренний восторг. Им даже повезло с администратором на ресепшене: строгая пожилая женщина умилилась, когда Сьюзен заговорила с ней на неловком школьном французском, подобрела и надавала им множество советов о том, где поесть и куда сходить вечером, после «Диснейленда».

Утром Сьюзен подскочила даже раньше, чем у Себа сработал внутренний будильник: проснулся он от её осторожных шагов за стеной.

— Ой, я тебя разбудила? — тут же спросила она виновато, когда Себ, постучавшись, вошёл. — Я тихонько сидела.

Действительно, она устроилась на кровати, но уже с книжкой. Похоже, именно за ней и вставала.

— Я сам проснулся, — улыбнулся он.

— Ты всегда просыпаешься, если я встаю, — заметила она. — Я давно знаю. Как у тебя выходит?

Себ пожал плечами. В шесть утра фантазия работала плохо, а знать правду, — что папа спит чутко ещё с Ирландии, — Сьюзен точно было не нужно.

— Хочешь ещё почитать или пойдём завтракать и занимать очередь? — спросил он.

— Завтракать, — Сью захлопнула книжку, и Себ заметил, что это уже не навязший на зубах «Гарри Поттер», с которым она не расставалась несколько месяцев, а тот самый «Нотр-Дам-де-Пари» в старой серой обложке.

— О чём книга?

— Про… — Сьюзен нахмурилась, словно ей было сложно ответить на вопрос, — пока не совсем понятно, но не про то, что в мультике. Тут тоже есть горбун Квазимодо, но никаких живых горгулий. Хотя, знаешь, мне кажется, он думает, что они живые. А Фролло — священник. И не злой, а несчастный. А ещё тут есть город нищих. 

Себ почесал в затылке и уже хотел было уточнить, не рановато ли ей читать подобное, но Сьюзен, будто угадав его сомнения, пояснила:

— Мне бабушка дала. Ну, вторая бабушка.

Себ хмыкнул: значит, привезла с собой из Карлайла. Что ж, мама плохого не посоветует. 

— Она сказала, что ты терпеть не мог читать в детстве, — добавила она. — Почему?

— Глупый был. Давай, пять минут на сборы, коса — и пойдём.

— Две косы! — потребовала Сьюзен.

Да хоть четыре.

Себ редко заплетал ей волосы: к счастью, обычно рядом была миссис Кейл или мисс Кларенс, но, конечно, умел это делать. В последнее время волосы у Сьюзен стали меняться. Казались на ощупь чуть более плотными, чуть проще собирались в косы. Расчёсывая её, он вдруг вспомнил, что прошлым летом она была другой. Не только внешне — конечно, ясное дело, что все дети растут, — она по-другому говорила, думала, читала сказки, а не толстые взрослые книги.

— Пап?

Он пробурчал что-то невнятное и продолжил плести, выкидывая из головы лишние мысли.

— Сама будешь учиться собирать волосы, — объявил он, закончив со второй косой. Сью недовольно скривилась, но Себ сделал вид, что не заметил. И также проигнорировал намёк на то, что ей не хочется надевать шляпу.