Полководец улицы. Повесть о Ене Ландлере

Это была лишь «скорая помощь» арестованным подпольщикам на время, пока сам он справится с болезнью и вернется в ряды борцов за счастье человечества. Это был голос человека, не сдавшегося, а временно отступившего. Никогда Ландлер не складывал оружия, даже в борьбе с недугом. А теперь уже можно было ждать выздоровления,

— Я хорошо себя чувствую, — такими словами встретил он вошедшую в комнату Илону. — После пасмурных дней пришли солнечные!

На Ривьере он жил вместе с женой, а несколько дней назад приехала дочка. Илона как-то спросила его: «Не вызвать ли мне сюда телеграммой Бёже?» Он не стал возражать, потому что был готов ко всему…

Хотя слова мужа сейчас немного успокоили Илону, во взгляде ее проскальзывала затаенная тревога, и Ландлер, пытаясь бодриться, с удивлением думал: неужели люди не понимают, что Старик и на этот раз встанет на ноги?

Илона и Бёже суетились около него, наводя порядок. Ночная сестра, любезно попрощавшись, ушла домой. Появился опытный врач в белом до пят халате, и над головой больного начался разговор о том, что ему наконец лучше, у него появился аппетит, и долго обсуждалось, что ему дать на завтрак.

Впервые за два последние дня он не только попил, но и поел немного. И даже с удовольствием. Потом его стало клонить ко сну. Он почувствовал, что погружается не в прежнее тревожное забытье, а в крепкий сон, который принесет ему настоящий отдых.

И действительно ему удалось поспать. Когда он открыл глаза, полдень был уже позади. Он понял это по окраске неба и цвету солнца. Полуденное небо в ясные дни ранней весной такое ярко-синее, что уроженцу северных краев оно кажется ослепительным.

Еще зимой профессора-медики из венского университета решили отправить Ландлера на юг. В Советском Союзе его приняли бы с распростертыми объятиями, да и в Крыму прекрасный климат. Но врачи запретили ему пускаться в длинное и трудное путешествие из Австрии в Москву и оттуда в Ялту. Возникла мысль послать его недалеко, в Италию. Однако и от этого плана отказались: он не мог быть гостем фашистской Италии. Но ведь и французская Ривьера недалеко, — итак, он поедет в Канны. Правительство Муссолини отказало ему в транзитной визе. Поэтому Ландлеру пришлось ехать более длинным путем, через Париж. Там, усталый, еле живой, он сделал остановку, совершил паломничество. На машине, потом пешком, опираясь на руку то жены, то одного из французских товарищей, добрался он до могил коммунаров на кладбище Пер-Лашез. Его отговаривали: он успеет после выздоровления, по пути домой. Нет! Раз он попал в Париж, нечего откладывать! Он возложил цветы на могилы коммунаров и на том месте, где герои первой в мире пролетарской революции вели последние смелые бои…