Трусливый ястреб [litres]

Уильямс шел перед нами, он находился прямо перед линией деревьев, поэтому ему пришлось выжать все возможное из своего «Хьюи», чтобы перелететь их. Боевые вертолеты кружили впереди, паля по джунглям.

– Пастор-шесть, возьмите левее. Вы летите прямо на пулеметчика.

Нет ответа.

– Левее. Левее! – пилот боевого вертолета вышел из себя, наблюдая за тем, как мы взлетали прямо над позицией, от которой он уводил нас.

Это был отдельный пулеметчик. Когда мы пролетали над ним, он дал очередь по нашему брюху.

– Сэр, один из ворчунов ранен, – доложил Миллер, бортмеханик.

Ворчун, черный парень, получил пулю в задницу. Я услышал нашего пулеметчика, Симмонса, который орал что-то нечленораздельное в общем шуме.

– Сэр, это брат Симмонса, – сообщил Миллер.

– Пастор-шесть, – я вышел на связь. – У нас раненый на борту. Мы направляемся в медпункт.

– Принял.

Мы приземлились рядом с передвижным армейским хирургическим госпиталем, который доставили на «Сикорских» из зоны «Гольф». Медики подбежали к нам и погрузили солдата на носилки. Симмонс оббежал вертолет с другой стороны и поспешил рядом с носилками весь в слезах. Мы ждали. Несколько минут спустя он вышел наружу, его щеки блестели, но он улыбался.

– Врачи говорят, все будет в порядке. Его отправят домой, – сообщил он бортмеханику.

Эх, легендарное ранение на миллион долларов. Затем я вспомнил, как Симмонс опознал своего второго брата в самом низу кучи тел в Плейку.

Ни братья, ни отцы и сыновья не должны принимать участие в одних и тех же боевых действиях одновременно. Я знал двух людей во Вьетнаме, которые не обязаны были там находиться.

Я поговорил с Симмонсом, когда мы вернулись на полигон.

– Да, сэр, я знаю, – ответил он.

– Так поговори с командиром. Он вытащит тебя отсюда. Ты уже потерял одного брата, второго только что ранили. Хватит с твоей семьи.

Он улыбнулся и сказал:

– Нет, я останусь.

– Почему?

– Кто-то же должен остаться.

Он говорил серьезно. Казалось, что я в кино. Может, он думал точно так же.