Собиратель Сухоруков

– Мы выступаем, – севшим голосом сообщил я девушке. – Думаю, к обеду доберемся до крепости.

– Ну, а мы подождем, пока солнце из-за гор выйдет, и навестим мичуаке, – улыбнулась круглолицая Звезда. Посмотрела на меня и весело ткнула в плечо. – Владыка, взбодрись! У нас всё получится! Я их обману, как стаю глупых уток!

Она снова укутала теплой ладонью мой скрюченный кулачок и шепнула:

– Верь мне… – добавила звонко. – Ну, давай, иди!

И мы пошли. Сын Обезьяны быстро вывел нас на «козью тропу», ведущую через горы. С мешками и корзинами идти было крайне неудобно, люди оступались, падали – по счастью, неглубоко. Наконец, «сусанин» вывел нас к узкой долине, по которой протекал аграбский ручей. Дальше мы дойдем сами.

– Ступай, – велел я безроду идти назад. – Затаись у берега и следи за рекой. Если… Когда увидишь лодки пурепеча, плывущие на север – сразу бегом в крепость! Сообщи это, как можно скорее.

Сын Обезьяны молча кивнул и запрыгал по камням в сторону Мезкалы. А мы двинулись прежним курсом.

– Кто идет? – грозно окликнули нас хмурые серые камни.

И у меня отлегло на сердце. Дозор золотых. Начеку, но спокойны – а значит, Аграба еще держится! Караулы расставлены, оборона крепка!

– Свои! – радостно закричал я, оттолкнул Вапачиро и кинулся к стражам, которые осторожно выглядывали из-за валунов.

Как же я был рад, что без меня ничего страшного не случилось! Золотые сначала выпучили глаза, а затем заулыбались радостно.

– Владыка! – пронесся над долиной троеголосый вопль.

«А ты, говорил: в Уэтамо оставаться!» – укоризненно метнул я мысль своему подсознанию.

Аграба стояла. Со слов стражей за все дни моего отсутствия пурепеча дважды прощупывали нашу оборону. Но это были больше проверки, чем реальные попытки напасть. В этих стычках было только несколько раненых с обеих сторон. Видимо, мальчишка Апачетаме просто проверял: держат ли еще четлане оборону или померли с голоду.

– Еда? Есть еще, – ответили золотые на мой второй вопрос, но я видел, как тревожно раздувались ноздри воинов, улавливающие запахи, исходящие из наших корзин.

Оставив бойцам пару ломтей мяса, я повел свой небольшой отряд в крепость. Теперь меня вела надежда. Я вдруг поверил, что, наконец, всё может получиться!

Аграба уже не спала, люди бродили меж домов, стараясь быть поближе к кухням. Завидев меня со свитой, они замирали с разинутыми ртами. Но я на удивление и восторги уже не реагировал – спешил прямиком ко «дворцу», где оставил двоих своих бесценных больных. Стражи на входе закричали свое четланское «ура!», распахнули створки – и я прошел в личную опочивальню. Больные лежали на месте, а над ними склонилась…

Ночка.

Девушка резко обернулась на шум, вскочила, узнала меня и зашлась в беззвучном крике. Сложила ладони у лица – и вдруг разревелась по-бабьи! Уронила какие-то тряпки и кинулась мне на шею!