Азовский гамбит [СИ]

И что же прикажете делать? Как оказалось, ответ лежал на поверхности, точнее кочевал за Волгой и Яиком. Читая доклад дьяка Куницына, побывавшего у калмыков еще в 1616 году, буквально хлопнул себя по лбу! Вот же оно! Решение! Десять, двадцать тысяч полностью готовых, дисциплинированных и отлично боеспособных едва ли не лучших на этот момент копьеносных всадников! И тратиться не надо, и фланги нам прикроют от черкесов и ногаев. Главное, договориться толком. Заинтересовать и не пережимать с требованиями. Я помнил, что в конце восемнадцатого века приличная часть калмыков сбежит из России. Вот этого нам не надо!

Помнил и то, что часть ойратов, перейдя в православие, присоединится к Донскому казачеству. И что, к примеру, знаменитый Чугуевский казачий, а потом уланский полк наполовину будет сформирован в восемнадцатом веке как раз из калмыков, второй частью из городовых казаков бывшей засечной черты. Дело, что и говорить, стратегического значения! И тут обмишулиться никак нельзя. Значит, будем действовать решительно и грамотно.

Потому переговоры с послами дербетского владыки я завершил вполне успешно, убедив их вписаться в предстоящую военную компанию. Ну а чтобы они не начудили по дороге и для пущей надежности и постоянной связи отправил с ними все того же дьяка Куницына с несколькими подручными, коих можно будет зарядить гонцами к моему августейшему величеству.

Причем, долго ждать не пришлось. Калмыки еще не уехали, когда в Воронеж один за другим примчались вестники. Первым прибыл показавшийся мне смутно знакомым худой костистый человек с подпаленной бородой, прибывший из Азова с грамотой от атамана Родилова и отпиской Федьки Панина. Увидев меня, он соскочил с порядком заморенного коня и, едва сумев поклониться, прохрипел:

— Допусти до своей царской милости, государь.

— Кто таков? — держа руку на эфесе корабелы подозрительно спросил Михальский.

— Казак.

— Вижу, что не кобель!

— Послание у меня к царю, от всего Донского воинства, — протянул он сумку с зашитыми в нем цидулками.

— Откуда меня знаешь? — спросил я, пока доставали письма.

— Приходилось видать.

— С Зимней станицей приезжал?

— Вроде того, — скривил губы в кривой усмешке донец.

— Погоди-ка, — пригляделся я к нему. — А ты, часом, у Заруцкого в ватаге не был?

— Все-то ты помнишь, государь. Верно, встречались мы с тобой недалече от этих мест, когда ты со своими ратниками его с Маринкой имал.

— Как же ты уцелел тогда?