Азовский гамбит [СИ]

— Его величество человек в высшей степени незаурядный, а потому, согласитесь, имеет право на некую эксцентричность. Трудно сказать, как он мог додуматься до столь оригинальной, чтобы не сказать большего, теории, но перечить представителю высшей власти в этой стране не принято. Поэтому и вы, молодой человек, извольте выполнять то, что от вас требуют. Если не хотите, конечно, чтобы вас повесили.

— Какое варварство!

— Ну, мой друг, вы знали куда ехали.

— Но я полагал, что прославленный герцог Странник — человек просвещенный и не чуждый милосердия!

— Это несомненно так, дорогой коллега, но не забывайте о грубости сердец людей его окружающих. Как говорят московиты, с кем поведешься от того и наберешься!

— Что это значит?

— Только то, что наш добрый германский фюрст, пожив здесь некоторое время, стал большим русским, чем любой из его подданных. Хотя, справедливости ради, нельзя не заметить, что в последнее время нравы здесь несколько смягчились. Иоганн Альбрехт приглашает сюда людей сведущих в искусствах и науке, заводит новые ремесла, выписывает из Европы книги.

— А до него здесь ничего подобного не было?

— Почти. Образование в Москве было уделом немногих высших сановников, включая самого царя. К примеру, Иоганн Шреклих[62], которого еще почему-то называют Васильевичем, слыл человеком ученым. У него даже была своя библиотека.

— Была?

— Увы, но она исчезла. Хотя и ходят слухи, что книги достались Иоганну Альбрехту. Так что возможно эта ересь о мытье рук и болезнетворных организмов имеет своим источником какой-нибудь древний трактат о Кабале или еще каком колдовстве. Впрочем, я не рекомендовал бы распространяться по этому поводу.

— Но скажите, — не удержался от вопроса совершенно сбитый с толку Вацек, — а есть ли польза для больных от следования этим правилам.

— Как вам сказать, коллега, — немного смущенно поведал ему старший товарищ. — Как это ни странно, стоило мне начать придерживаться этих требований и доля сепсиса, а вместе с тем и смертей от ран среди пациентов заметно снизилась.

— Так может быть, в них есть смысл? Вот и мэтр Амбруаз Парэ в своей книге «Способы лечения огнестрельных ран…» et cetera[63] писал о том, что прижигание горячим маслом ран недопустимо, и что требуется наложение чистой повязки с разработанным им бальзамом. Я нахожу тут некоторую аналогию…

— Послушайте ка, доктор Попел, — Резко перебил, сделав особое ударение на слове «доктор» коллега, — Этот Парэ выскочка и цирюльник, а вовсе не врач! Его с вашего позволения, «труды», невозможно читать, там нет ни одного латинского термина! Это не наука, коллега, а профанация!