Азовский гамбит [СИ]

— Скажи послам, царь, мол, доволен! — велел я Талгату и хлопнул три раза в ладоши.

Повинуясь этому знаку, уже мои слуги принесли три комплекта трехчетвертных рейтарских доспехов со шлемами, для калмыков, которые их тут же, не обращая внимания на смешки на себя напялили.

— А ты что же не стал надевать? — усмехнулся я, когда толмач окончил перевод. — Неужто не по нраву пришлись?

— На что, — отмахнулся тот. — Все одно отберут! Уж больно им понравились брони. Своих-то нету, а с Хорезма или еще откуда покупать куда как дорого!

— Понятно. Кстати, хочешь, попрошу, чтобы тебя отпустили?

— Нет, государь, — тряхнул головой после краткого раздумья толмач. — Ить я там женился, детишки есть, а коли тут останусь им несдобровать. Глянь как опасливо зыркают басурмане.

— Ну, как знаешь. А послам скажи, что помимо этих еще десять полных комплектов дам с саблями и прочим, а если в поход со мной пойдут, то цельную сотню!

— Пойдут, отчего же не пойти? — отвечал Талгат, переговорив со сразу заулыбавшимися старшими товарищами. — Особливо если пограбить будет кого.

— За этим дело не станет!

А вот это очень хорошая новость. В данное время калмыки одни из лучших конных воинов, причем не лучников как татары или русские дворяне, а латные копейщики, вроде польских гусар, только числом много больше, а ценой куда меньше.

У всякого пусть даже самого бедного калмыка даже если нет лука — пика быть обязана. Сабли нет, лука нет, а пика — даже просто с обожженным и заточенным деревянным наконечником или с деланным из бычьего рога — по приказу тайшей есть всегда. И владеть ими они учатся с детства, отчего ловкость развивают необычайную в обращении с этим на вид простейшим древковым оружием.

Драться им могут и кушируя, как рыцари, зажав пику подмышкой, а могут и сарматским хватом двумя руками. А как только враг норовит сбежать, не выдержав удара копейной лавы, тут же нагоняют, колят в спину, а тех, кто пытается отстреливаться с разворотом налево, сами бьют из луков. И нет от них никакого спасения в поле!

Разве что сесть крепко в гуляй-городе, или затвориться за возами вагенбурга или еще за каким укрытием и бить из пищалей, самопалов и пушек, нанося ойратским воинам серьезный урон, ибо куяшный доспех[60], который от стрел и сабельных ударов защищает хорошо, против пули и тем паче картечи не спасет.

У меня в плане армии несколько сильных козырей. Первый, как бы нескромно это не прозвучало, я сам. Как ни крути, доселе мое оружие было счастливо, а удача в глазах нынешних военных куда важнее полководческих талантов. В общем, одно появление Странника во главе армии воодушевляет своих солдат и заставляет нервничать врагов. Конечно, первое же поражение поставит на тяжко заработанной репутации крест, но до той поры для противника я «ужас, летящий на крыльях ночи»!