Лето долгожданных побед [litres]

Рябцев искреннее негодовал вместе со своими военными коллегами по поводу этой дипломатической глупости и нелепицы, не позволяющей славным защитникам страны получить в честь долгожданной победы вполне заслуженные новые награды, чины и почести и отправиться на мирный отдых. Генерал публично ставил сто к одному, что это происки треклятых дипломатов, сумевших втереться в доверие Верховного правителя и проводивших свои игры. Все было так, но, как военный, он не мог ослушаться приказа главковерха и извещал своих боевых товарищей о возможной угрозе нового немецкого наступления на Париж.

Конечно, это, скорее всего, будет только агонизирующий бросок истомленной войной Германии, и русские союзники всегда помогут своим камрадам одернуть германскую гидру. Да и какое может быть широкомасштабное наступление в условиях осени, одно самоубийство. Так говорил Рябцев, и чем искренне он вещал, тем сильнее вставали дыбом волосы на генеральских загривках в предчувствии скорой беды. Наученные различным каверзам жизни и сами неоднократно подкладывавшие гадости союзникам, они видели коварный подвох в любом слове и действии русского представителя.

Все это закончилось тем, что Фош немедленно явился к президенту и, кипя от возмущения, поинтересовался, где это находится страна Польша, из-за которой французский народ будет вынужден еще целый год класть на полях сражения своих солдат. Не думает ли господин президент о тех последствиях, что могут возникнуть у Франции в связи с сокращением численности ее народа.

Услышав подобные речи из уст военного, Клемансо закипел ничуть не меньше самого Фоша, произнеся слова, что военным пристало только воевать, а решать за них будет он, президент, и никто иной. В ответ генералиссимус встал во весь рост, позвякивая многочисленными орденами, и, гордо вскинув голову, с достоинством спросил, когда господин президент сможет принять его отставку.

Как ни кипел злостью Клемансо, но он сразу сбавил обороты своего гнева, великолепно понимая, что французские избиратели никогда не простят ему отставки национального героя, спасшего Париж от врага в столь трудный для страны момент. Прожженный политикан Клемансо сразу представил, что скажет прессе Фош в ответ на вопрос о его уходе с поста командующего.

Поэтому, спрятав клыки и втянув тигриный хвост, Клемансо изобразил на своем лице размышление государственного масштаба и пообещал генералиссимусу решить этот злосчастный вопрос в самое ближайшее время.

Услышав эти слова, Фош склонил свою голову в знак понимания трудностей господина президента и, водрузив кепи, отбыл к Рябцеву с тайной надеждой в душе с помощью русского парового катка закончить войну в этом году.

Идея скорого окончания войны также понравилась Клемансо и Черчиллю, которые после недолгого размышления пришли к выводу, что не стоит ставить на кон благосостояние своих стран, изрядно потрепанных этой ужасной войной, ради каких-то поляков, чья ценность несоизмерима с ценностями французских и британских интересов.