Лето долгожданных побед [litres]

За это время внутри «Байера» выгорело почти все, что могло гореть, но боезапас остался в неприкосновенности. Когда поздно вечером многострадальный линкор был доставлен в Данциг, черная закопченная посудина мало чем напоминала германский флагман «Байер», гордость кайзера Вильгельма.

Все русские самолеты благополучно сели на аэродром, и радостная весть об уничтожении двух крупных кораблей врага немедленно полетела в Могилев. За проявленное мужество Сафонов был награжден Георгием 4-й степени и повышен в звание капитана. Бондарев и Самойлов были удостоены орденов Владимира 3-й степени с мечами. Контр-адмиралу Беренсу Корнилов выразил личную благодарность за настойчивость в решение боевых задач флота.

Кайзер Вильгельм воспринял уничтожение двух своих кораблей как личное оскорбление и приказал считать капитана Сафонова своим личным врагом, и отныне при сдаче в плен ему грозил немедленный расстрел. Ужасное настроение монарха даже не развеял спуск на воду нового линейного крейсера империи, получившего имя «Макензен». Кайзер прекрасно понимал, что это только хорошая мина при плохой игре. Его любимый флот попал в черную полосу.

В Галиции Антон Иванович Деникин также добился ощутимого успеха к концу лета. 31 августа был взят Перемышль, главная опора австрийцев в Галиции. Со взятием этой крепости в историю русского оружия была вписана не совсем почетная страница, однако стратегическая обстановка требовала этого.

Планируя остановить врага на подступах к Карпатам, Штрауссенбург решил повторить сидение австрийских войск в крепости, как это было в 14-м году. Тогда Перемышль надолго сковал наступательную инициативу противника, притянув к себе 11-ю русскую армию, не дав ей возможности перейти карпатские перевалы до выпадения в горах снега. Поэтому Штрауссенбург для обороны крепости выделил венгерские части, считавшиеся самыми лучшими из всего того, что осталось в распоряжении австрийцев.

В Перемышль вошли 110 тысяч человек, основу которых составляли чисто венгерские и хорватские части, считавшиеся австрийским полевым штабом наиболее боеспособными частями среди всех остальных войск империи. Деникин прекрасно понимал, что осада такой крепости, как Перемышль, может затянуться не на один месяц, что обязательно скажется на темпах продвижения сил фронта к карпатским перевалам. Сила натиска русских дивизий по вполне понятным причинам с каждым днем ослабевала, и Деникин не хотел, чтобы стены Перемышля стали тем порожком, на котором войска его фронта могли споткнуться и не взять перевалы до наступления зимы. Потому после непродолжительных размышлений и совещания с генералом Дроздовским был вынужден обратиться к Корнилову с не совсем обычной просьбой о применении против фортов Перемышля химического оружия, запасы которого еще оставались в армейских арсеналах.