Лето долгожданных побед [litres]

Это Слащев установил с большой долей достоверности, детально изучив долину Вардар с помощью авиа- и сухопутной разведок. Именно здесь, в районе Ветреник – Доброполе – Скол, следовало нанести главный удар сербскими и русскими частями, предоставив франко-греческим войскам расширять зону прорыва фланговыми ударами и одновременно прикрывать наступающие части от возможного контрудара противника. Остальные англо-греческие войска должны будут наносить отвлекающий удар между озером Дойран и рекой Вардар.

Предлагаемый план был рискованным и смелым, но Слащев хотел гораздо большего, чем освобождение Южной Сербии. Генерал мыслил гораздо шире и замахивался на стратегическое изменение положения всего Балканского театра военных действий в виде полной капитуляции Болгарии и открытия союзному войску всего южного фланга Центральных держав. Столь масштабное изменение могло произойти лишь с моральным разложением части болгарской армии, ради чего и был приглашен Радко-Дмитриев.

Популярный национальный герой двух Балканских войн, завершивший полное освобождение болгарского народа от османского ига и объединивший две части Болгарии в одно единое государство, как никто лучше соответствовал потаенным замыслам Слащева. Вот уже второй месяц генерал вел тайные переговоры с офицерами болгарских частей с помощью ночных парламентеров с той стороны.

Все эти действия носили сугубо секретный характер и были тайной не только для противника, но и для западных союзников. Слащев не хотел раньше времени раскрывать свои карты.

Этой ночью со стороны противника перебежал унтер-офицер болгарских войск Стоян Раков, и Слащев хотел получить самые последние сведения из стана врага. Радко-Дмитриев быстро переводил слова унтер-офицера, но Слащеву и так был понятен общий смысл того, что торопливо говорил перебежчик.

– Каково настроение среди солдат твоего полка? Довольны ли они своей службой и верят ли в скорую победу?

– Шутить изволите, господин генерал, о какой победе вы говорите? Турок побили, немцев бьют, австрийцев бьют. Солдаты чуть ли не открыто проклинают царя Фердинанда за его союз с кайзером, заключенный против воли нашего народа. Вам ли этого не знать, господин генерал, – льстиво молвил Раков Дмитриеву, но тот только нахмурил брови, и унтер моментально подобрался, испугавшись возможного гнева генерала.

– Что же вы не выступите против царя, раз так он сильно вам не люб? Винтовки у вас есть, патроны тоже, так поверните штыки назад – и вперед, на Софию. Ну, что молчишь?

Унтер испуганно облизал разом пересохшие губы и затравленно переводил испуганный взгляд с одного генерала на другого, не зная, что им ответить. Застигнутый врасплох подобным вопросом Дмитриева, унтер всем своим видом показывал, что в подобных дебрях высокой политики он никогда не хаживал.