Древнерусское предхристианство [litres]

Понятие «красота» вовсе не совпадало с однозначными лѣпый «любый, милый», лѣпота «привлекательность, великолепие», пригожий «красивый».[406] Крѣс, краса, крѣсение – слова, родственные по происхождению и смыслу. Краса знаменовала веру в возвращение к жизни: в весеннее кресение, возрождение красного (кресного) солнца и душ предков. От этого корня происходит название красной (кресной) горки – родового святилища, где на Радоницу среди могил зажигали кресалом – кресúли, красúли священный костер и молились о кресении умерших. Тот же смысл следует видеть в стойком выражении «красна девица» – так называли девушку, которая была способна, рождая детей, кресить жизнь рода.

Глубокое восприятие кресения в живом мире, уверенность в бессмертии души и жажда чуда спустя века привели к неколебимой вере в немыслимое – в Христа воскресшего.

Соединение зрительных образов креса и креста произошло в облике косого «андреевского креста» и восьмиконечного «русского креста» с косой перекладиной внизу – самого яркого символа древнерусского предхристианства. Задолго до Владимирова крещения возникло всенародное почитание Иоанна Крестителя, о котором в народе попросту говорили, что он «купал Христа». В русских диалектах сохранилось его прозвище Иван Купатель, Иван Купальник.[407] Церковный праздник Рождества Иоанна Крестителя – Ивана Купалы, древнего кресителя, имя которого дало Руси бесчисленное множество Иванов, был отнесён к летнему солнцевороту (24 июня). Вероятнее всего, крещение Руси князем Владимиром произошло именно в дни купальских празднеств. Церковный образ этого «христианина до Христа», объединил русов, и не без его воздействия они начали называться крестьянами – «крестящими», «крещеными», еще не став, по сути, христианами. Слово крестьянин, которому у белорусов и украинцев соответствует селянин, следует считать собственно русским.[408] Впоследствии под воздействием греческого xpiariavoc; (от Xpiatoq «Помазанник», понимаемого как «крестящий, воскресающий») возникло книжное – христиане, отделившееся от народного, предхристианского крестьяне.

В древнерусские времена происходило христианское переосмысление, первую очередь, тех обрядов, которые более всего соответствовали православию. Усложняясь и одухотворяясь, кресильные таинства стали основой кресной веры предхристианства. В празднестве Купалы учение о боговоплощении и воскресении из мертвых было сближено с образом Перуна. Его порождением стало священное существо, предполагаемое имя которого *Парéна родственно авестийскому parəna «крыло, перо» и древнеиранскому порождающему божеству Parēndi. В купальском костре сжигали сплетённое из берёзовых веток и насаженное на крестовидную основу изваяние «перунова сына». В клубах дыма и огненных искрах Парена, словно живой пар, воспарял к небесному отцу, чтобы через год вновь возродиться в священном огне и в нём же исчезнуть.[409] После принятия православия почитание Перуна было отвергнуто. Имя его огневидного порождения было низведено до простецкого парень, паря, а священный знак «паренов цвет» превратился «перунов цвет» (крестик из лепестков в круге или в костровидной форме) – идеограмму возрождения души в кресильном пламени. В недрах предхристианства были переосмыслены архаичные представления о взаимообратимости жизни и смерти, вера в кресение души вместе с первыми сварожичами – рыже-русым человеко-медведем (Барином) и огненным Пареной.