Озябнуть в Зимбабве

- Обязательно поделись с Яной, - говорит она. - И передай ей две футболки. Те, из которых ты выросла, уже никуда не годятся, я купила Яне новые.

Потом мама уходит: ей нужно ехать в больницу к бабушке. Яна бурно радуется подаркам. Она дружелюбно-назойлива, раз двадцать за день приходит ко мне из своего бокса. Пытаюсь читать под её трескотню Умберто Эко, думаю раздражённо: скорей бы наступил понедельник и вернулись с выходных её подруги, - может, тогда оставит меня в покое?

Перед обедом меня осматривает в процедурном кабинете дежурный врач. Это пожилая дама с голубыми, как у Мальвины, волосами (седина, подцвеченная синькой). У неё небольшие тёмные, почти чёрные глаза, но не колючие, как часто бывает у обладателей таких глазок, а живые и смешливые, и аккуратный острый носик. Кажется, что носик не рос и не старился вместе с дамой, а был взят от другого, юного лица. Мальвина носит очки, складывает губы трубочкой и постоянно шутит с серьёзным видом.

- Боже мой, - говорит она, осмотрев и ощупав мою правую ногу, -это же не нога, а просто какая-то параша!

Её голос высок, к тому же Мальвина шепелявит. От неожиданности издаю смешок. Мне уже совсем не страшно.

Мальвина переходит к осмотру левой ноги - и морщится:

- А это ещё что за червивая палка? Давайте-ка её ампутируем. А, неплохая идея? - она поворачивается к процедурной медсестре, будто за поддержкой, а сама косит в мою сторону птичьим глазком.

- Ой, Зофья Вацлавна, - якобы ужасается медсестра, а сама тоже переглядывается со мной, улыбаясь глазами, - что вы такое говорите? Девочка и так бледная, как простыня.

- Кто тут «девочка», Инга? В наше время уже рожали в таком возрасте, - заявляет Зофья Вацлавна.

Тем временем руки её быстро и деловито обрабатывают мои раны, мажут снадобьем, которое по её знаку подала медсестра. Они без слов понимают друг друга, сразу видно: давно работают вместе.

- Чтоб когда-нибудь выйти замуж и родить, нужно быть красивой и здоровой, - уныло бубню я.

- Так, - резко сбросив улыбку с лица, говорит Мальвина, - не смей жалеть себя! Иначе мы не сработаемся. Ясно?

Мне вдруг становится страшно, что можем «не сработаться».

Киваю: ясно. Мальвина сама, без помощи медсестры, накладывает мне повязку, берёт в руки бинт, без ножниц разрывает конец его надвое, перематывает мою ногу. Берётся за другую. Бинты не давят, не жмут, они вообще неощутимы, - и не сползают. Мои ноги впервые за долгое время не болят. Я же довольна, расслаблена и безумно хочу спать.

Перед тем как выйти из процедурной, набравшись решимости, спрашиваю:

- Зофья Вацлавна... может, вы меня возьмёте?

- Гляньте-ка - и эта влюбилась! - фыркает Инга.

- Ой, не льсти мне, - начинает кокетничать Мальвина, но видно, что ей приятны слова Инги, как и сама репутация: в неё влюбляются малолетние пациенты! Потеплев глазами, обращаясь ко мне, она говорит:

- Детуля, я бы рада. Наша любовь с первого взгляда взаимна. Но пока тебя приписали к Рыбе. Не грусти: она быстро напортачит, и тогда я тебя заберу. Договорились?