Во главе революции. Cверху

– Да, да, Оля, именно так, без рабства других, демократия не возможна. Да и одно дело, когда в том же Новгороде собиралось вече. И в принятии решений побеждали те, кто мог переорать оппонентов, а то и загнать их, на свой конец города, кулаками. Но совсем другое дело, оперативно опросить мнение пусть ста миллионов граждан социалистической России. Что бы узнать их мнение по государственному вопросу. Любому. Нет, конечно, можно делегировать свои полномочия кому-то другому, например, депутату. Но этот механизм называется уже иначе, не демократия, а республика. А как тут сказал один французский президент, на своих выборах, кстати, потом ставший единственным императором Второй Французской империи, "неважно как голосуют, важно, как потом посчитают"[123]. И можно выдавать на этапе подсчёта голосов любую несусветную дичь. Которую очень сложно проверить. Так что с учётом недостатков всех известных государственных механизмов конституционная монархия далеко не самый худший вариант.

– Весьма неожиданное заявление, Николай Александрович, – прищурившись, ответил Сталин, – Мне необходимо всё обдумать.

– Конечно, конечно, Иосиф Виссарионович, всё обдумать просто необходимо, – согласился император, – но, когда будите обдумывать учитывайте один момент. Такой как, общественное сознание русского народа.

– А что с ним не так? – удивленно произнёс Сталин.

– Да, не особо сильно кривя душой, можно сказать что всё, – печально произнёс царь, – Но я скажу, что многое, с ним не так. К величайшему сожалению, очень многое. Вот взять тот же вопрос о земле.

– А что конкретно, с этим вопросом, не так, Александр Николаевич? – продолжая изучать реакцию царя, произнёс Джугашвили.

– Не так, хотя бы вопрос об собственности на землю, Иосиф Виссарионович, – ответил император, – Мне вот тут один из товарищей министра внутренних дел, Столыпин, принёс проект реформы. Который, казалось бы, логически вытекает из реформы 1861 года. И предусматривающий разрушение общин, и передачу земли в частные руки. При этом следует помнить, что средний крестьянский надел в три десятины имеет цену порядка ста двадцати рублей. И крестьяне, если следовать логике, как бы продав свою землю могут получить эти деньги на руки. Нельзя сказать, что уж очень большие, но всё же. К тому логически становление капитализма невозможно, без частного землевладения. Но, в условиях современной России, то мышление, которое сейчас есть у крестьян является дологичным. И в своём общественном сознание крестьяне не осознают, что землю можно продавать. И что она что-то стоит. Для них обрабатывать землю сродни дышать. Воздух же ничего не стоит. Соответственно в их представлении земля божья. И должна принадлежать тому, кто её обрабатывает. И они отъём той же помещичьей земли, или ещё какой частной земли, не рассматривают как преступление.

– Вы, Николай Александрович, предлагаете всю землю сделать частной, – демонстративно приподняв бровь произнёс Сталин. Но Николай, покачав головой ответил: