Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

Неудачи привели к новым отъездам в Тушино. Слуга Мнишков отметил в записи за 2 (12) декабря 1608 г., что «Нагой, Воротынский и другие бояре и знатные воеводы, которые держали оборону, бежав, предались нам»[1256]. Упоминание среди бежавших свояка В. Шуйского кн. И.М. Воротынского — явная ошибка. Его служба в Тушине не зафиксирована ни в одном источнике. Иное дело — Нагой. Это, по-видимому, стольник А.А. Нагой, который стал у Вора боярином и главой Поместного приказа[1257]. В записях 3 (13), 6 (16), 16 (26) и 18 (28) декабря 1608 г. А. Рожнятовский зафиксировал массовые отъезды дворян в Тушино: «Из Москвы также почти каждый день на другую сторону предавались» и «до полудня перешло несколько десятков бояр от противника на нашу сторону[1258]. Именно эти отъезды членов Государева двора, дворян и детей боярских, судя по всему, заставили Василия Шуйского отвести свои поредевшие полки за стены Деревянного города. В осаде, по данным Б. Болтина, остались «заречные и украинные дети боярские, которые в воровстве не были» и которым некуда было ехать, и немного детей боярских из Замосковья[1259]. Примечательно, что, по данным Разрядов, во время передислокации число полков было сокращено: бояре кн. И.И. Пуговка-Шуйский и И.Н. Романов расположились с большим полком у Тверских ворот, боярин кн. И.М. Воротынский и окольничий Г.П. Ромодановский с передовым полком — у Петровских ворот, окольничий Д.И. Мезецкий с государевым полком — у Никитских ворот, а Г. Валуев остался на заставе с частью воинов государева полка на Ваганькове[1260]. А. Рожнятовский разузнал от перебежчиков, что Василий Шуйский, опасаясь мятежа, подготовил Кремль к осаде, приказав установить на его стенах пушки, снятые с укреплений Земляного и Деревянного городов[1261]. Царские войска перешли к обороне. Все попытки тушинцев заманить московские вылазные отряды в засады, как видно из записей А. Рожнятовского, успеха не принесли[1262].