Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

Перечень высших иерархов Русской Православной Церкви, составлявших вместе с патриархом Освященный собор, сохранился в Росписи сенаторов Лжедмитрия I, которая, как установил В.И. Ульяновский, написана в польском окружении самозванца в апреле 1606 г.[1273] В Освященный собор, возглавляемый патриархом Игнатием, входили четырнадцать иерархов: митрополиты Новгородский и Великолуцкий Исидор, Казанский и Свияжский Гермоген, Ростовский и Ярославский Филарет Романов, Крутицкий (Сарайский и Подонский) Пафнутий, архиепископы Вологодский и Великопермский Иоасаф, Суздальский и Тарусский Галактион, Рязанский и Муромский Феодорит, Смоленский и Брянский Феодосий, Тверской и Кашинский Феоктист, Архангельского собора Арсений Елассонский, Астраханский и Терской Феодосий и епископы Коломенский и Каширский Иосиф, Псковский и Изборский Геннадий, Корельский и Орешский Сильвестр[1274]. После переворота 17 (27) мая 1606 г. патриарх Игнатий был устранен. В начале июня 1606 г. патриархом всея Руси был рукоположен митрополит Казанский и Свияжский Гермоген, а его прежнюю должность занял Ефрем. В конце 1606 г. в Царицыне умер архиепископ Астраханский Феодосий, и вплоть до окончания Смуты астраханская кафедра оставалось вакантной[1275]. Просопографический анализ данных биографий показывает, что только трое высших иерархов Русской Православной Церкви из тринадцати, входивших помимо патриарха в Освященный собор, принесли присягу Вору: архиепископы Суздальский, Тверской и Вологодский. Архиепископ Суздальский и Туровский Галактион присягнул самозванцу в октябре 1608 г., когда часть местных дворян, посадских и крестьян приняла решение целовать крест «царю Дмитрию», чтобы спасти свои жизни и имущество от наступавших тушинских отрядов. В Тушине он побывал дважды. В первый раз ездил к самозванцу с просьбой защитить епархиальное имущество от разграбления загонщиками и добился соответствующих распоряжений тушинских властей[1276]. Во второй раз прибыл в Тушино в начале 1609 г., когда Лжедмитрий II вызвал его в связи с обвинениями в измене. После долгих разбирательств престарелый владыка, по всей видимости, был прощен, но не смог пережить унижений и умер по дороге из стана самозванца в Суздаль[1277]. Архиепископ Тверской и Кашинский Феоктист, в 1606–1608 гг. один из главных вдохновителей борьбы против болотниковцев, по всей видимости, как и Филарет, попал в Тушино в качестве пленника, но никаких данных о его сотрудничестве с ворами нет. Он был убит при попытке к бегству в конце 1609 г.[1278] Архиепископ Вологодский и Великопермский Иоасаф не воспротивился присяге вологжан Вору, но в источниках нет никаких указаний о его пребывании в Тушине. Скорее всего, он не был в стане самозванца, так как уже через месяц вологжане восстали против тушинской администрации[1279]. Епископы Псковский и Изборский Геннадий и Коломенский и Каширский Иосиф вообще никогда не были в Тушине. Епископ Псковский Геннадий «умер от горести» во время восстания псковичей в сентябре 1608 г.[1280] Епископ Коломенский Иосиф лишь несколько дней находился в руках воинов А. Лисовского и был освобожден правительственными войсками[1281]. Из сорока шести наиболее авторитетных настоятелей российских монастырей, которые подписали утвержденную грамоту Борису Годунову[1282], первое время пытались наладить отношения с тушинскими властями, по данным сохранившихся источников, только игумены монастырей, находившихся на территориях, занятых приверженцами самозванца: Владимирского Рождественского, Суздальского Спасо-Евфимиева (Иов), Можайских Лужицкого и Колоцкого, Переяславских Горицкого (Олимпий), Даниловского (Иона), Никитского (Леонтий), Ростовского Борисоглебского (Петр), Ярославского Спасского (Феофил), Дорогобужского Троицкого Болдина, Колязинского (Феодосий), Вологодских Спасского Каменского, Павловского, Глушицкого, Корнильевского[1283].