«Гильотина Украины»: нарком Всеволод Балицкий и его судьба

«УВО» с полным основанием можно назвать «резиновой организацией», куда добавляли и добавляли так называемых участников на протяжении нескольких следующих лет. По некоторым данным, лишь в 1933–1934 гг. по этому делу было осуждено по меньшей мере 148 лиц[675]. Главным вдохновителем фабрикации дела «УВО» являлся, бесспорно, Всеволод Балицкий. И, как никогда, был прав А. П. Любченко, когда в своем выступлении на ХІІ съезде КП(б)У отметил: «А я вам прямо скажу, что ГПУ Украины с приездом товарища Балицкого стало политически оценивать факты, делать из них выводы. Яворский, которого раньше брали отдельно, Бадан, которого раньше брали отдельно, Эрстенюк, которого раньше брали отдельно, – все эти Баданы, Яворские, Эрстенюки, они пред большевистским глазом опытного чекиста и большевика предстали как организация, руководившая контрреволюционной подрывной работой против диктатуры пролетариата» [676].

Сам Балицкий в выступлении на ХІІ съезде КП(б)У в 1934 г. вспомнил имя профессора М. В. Чичкевича, обвиненного им в «терроризме». «Мы, – подчеркивал шеф ГПУ, – его подвергали допросу вместе с П. П. Постышевым. Он очень долго не говорил относительно того, что эта форма (речь идет о терроризме. – Прим. авт.), этот метод борьбы применяется организацией, он долго не сознавался, что в том, что такого рода директива дана из-за пограничного центра, из Берлинского центра, но со временем, увидев такую компанию, как Постышев и Балицкий, решил сознаться (аплодисменты)»[677].

Вскоре профессор Чичкевич окажется на Соловках. Однако самое интересное то, что в делах соловецких узников сохранились его свидетельства о том, как из него сделали «террориста». Принципиально, что это были оценки, высказанные не для официальных лиц, не для следователей, а в разговорах с соловецкими узниками из Украины, то есть это был пересказ того, что происходило на самом деле. Вот отрывок из одного разговора в апреле 1937 г.: «Гуцуляк рассказывал, как Балицкий и Постышев позвали к себе Чичкевича и предложили ему писать о действиях УВО в блоке с троцкистами. Чичкевич пошел домой и купил себе несколько бутылок водки, выпил, пришел своевременно, но ничего не написал. Тогда Балицкий с Постышевым приказали его арестовать и спустя некоторое время вызвали к себе в кабинет арестованного Чичкевича, угостили папиросой. “Ну как, – спрашивают, – осознали? Будете говорить правду? Вы же хотели убить…” Балицкий показывает на себя и Постышева. Чичкевич кивнул головой, составили протокол и дальше уже он писал на заказ следователя»[678].