Анастас Иванович Микоян: человек и политик

Почти з месяца отец был в ожидании ареста. К Сталину его не приглашали, бумаги Политбюро (названного Президиумом) не присылали, хотя формально он оставался в его составе. Вел работу только по министерствам, которые курировал в качестве зампреда Совмина — то есть самого Сталина. Видимо, последний не хотел пока что нового процесса, ожидая, что упомянутые им «агенты империализма» сами уйдут из жизни. Но у обоих воля оказалась железной.

М. Г.: Ваш отец принимал участие в обсуждении завещания Ленина. Говорили ли вы с ним об этом?

С. М.: Да. Я спросил: «Почему вы не выполнили волю Ленина?» Отец ответил, и я тогда записал это: «Понимаешь, Ленин так написал, что всех „помазал“» (это буквальное его выражение). Высказав мысль о том, что Сталина надо убрать, он не назвал, кого поставить на первое место. Не знаю, может быть, опасался, что остальные его политически уничтожат. Говорят, он в беседах называл Рудзутака. И его фамилия обсуждалась. Но он был очень нерешительным человеком. Ходила даже фраза: «Рудзутак-Рудзуэтак». Но одного того, что его кандидатура обсуждалась, как замена ему, Сталин не мог забыть, поэтому, наверное, впоследствии Рудзутак был арестован и расстрелян одним из первых. Кстати, все, включая даже Троцкого, согласились, чтобы текст завещания прочитали не на пленарном заседании, а по делегациям от губерний, причем, добавили, что Политбюро принимает к сведению завещание, Сталин обещает исправить свои недостатки и никаких оргвыводов Политбюро не рекомендует. А в тот момент все боялись раскола, фактически борьба шла между Сталиным и Троцким. Троцкий нам всем казался хуже, выглядел в большей мере диктатором. Сталин был скромен, дружелюбен, умел слушать людей и относился к ним уважительно. Мой друг Саркис был троцкистом. Даже он говорил мне: «Нам бы такого вождя, как ваш! A-то с Троцким очень трудно. Сталин или был великий актер, или время его сильно изменило. Скорее, первое. Но я к нему тогда очень хорошо относился — в течение лет десяти после первой встречи».

М. Г.: Какими были отношения между Микояном и Троцким?

С. М.: Думаю, неважными. Я читал стенограммы съездов и пленумов и обратил внимание, что отец его перебивал и возражал довольно резко. Мне он рассказывал, что Троцкий не притягивал к себе людей, а отталкивал высокомерием, пренебрежительным отношением. Он был великолепным оратором и объединял людей на площади, но с товарищами по работе не мог ладить, восстанавливал их против себя. Когда я спросил, почему не остановили выбор на Бухарине, отец ответил, что Бухарина все любили. Однако сам он высказывался за Сталина. К тому же считался больше теоретиком, чем практическим работником.