Лебединый замок (СИ)

- Тише, тише, милая!

- Ты - канцлер, ты можешь сделать так, чтобы эта партия досталась мне…

- Тише, тише! Я именно так и сделаю, но скажи мне сначала…

- Хорошо, так и быть. Я тебе скажу, но потом…

- Так что же?

- Он снова в столице.

- Кто?

- Барон фон Торншдадт.

- Но, дорогая, - проговорил канцлер, разваливаясь в огромном мягком кресле и привлекая к себе приму, - какая же это новость? Это знают все, даже тайная полиция, которая обычно ничего не знает. Барон давным-давно вернулся из Парижа. Там он оказался замешан в заговоре, и ему пришлось бежать. Теперь барон стал любовником несчастного сумасшедшего принца Отто. Вот зачем только принц ему понадобился, ума не приложу.

- Зато я знаю.

- Знаешь?

- Знаю. Но ты должен обещать, что в «Ниобее» буду петь я, а эта рыжая мерзавка вылетит вон!

- Обещаю, дорогая, обещаю!

- Ах, милый, ты чудо!

- Но скажи мне сначала, для чего барону понадобился этот несчастный принц?

- Чтобы отвлечь внимание.

- Чье внимание? От чего отвлечь? Или от кого?

- Но ты твердо обещаешь мне, что этой рыжей девки больше не будет в театре?

- О боже! – канцлер воздел глаза.

- И не только в театре, но и в королевстве?

- Дорогая!

- И что Ниобею буду петь я?

- Да я ведь уже обещал. И снова обещаю! И готов обещать еще тысячу раз!

- Ах, милый! Ты ведь меня не обманешь, правда?

- Дорогая!

- Ну, тогда слушай.

***

Принц Отто сидел в своем кабинете за столом, заваленным бумагами. Ссутулившейся спиной и черным одеянием он больше походил на секретаря или библиотекаря, нежели на королевского брата и наследника престола.

Но вот он поднял голову, и графу фон Плетценбургу стало не по себе от пристального взгляда глаз принца, полных мрака.

- Всегда готов служить вашему высочеству, - пробормотал граф, отвешивая положенный поклон.

Принц медленно поднялся, выпрямился и, мягко ступая по ковру, подошел к фон Плетценбургу. Отто был похож на огромную кошку, готовую выпустить когти. Фабиан, стоявший в двух шагах от Карла, внимательно наблюдал за принцем.

- Простите, граф, - Отто говорил тихим, неестественно ровным голосом. - Простите, что не дал вам дослушать «Ниобею».

- О, ваше высочество, я был счастлив уйти с представления. Эти слащавые, приторные трели меня решительно измучили! - на тонких, нервных губах Карла была улыбка, но карие глаза беспокойно бегали.

- Граф, у меня не было времени. Я чувствую, что приступ приближается, и я не знаю, сколько он продлится: часы, дни, недели… А мне очень нужно поговорить с вами, потому вы – один из немногих, кто имеет возможность регулярно общаться с моим братом.

- Это большая честь для меня, ваше высочество.

Из слов Карла было непонятно, что он считает честью: то ли встречу с принцем, то ли возможность общаться с королем. И в этой двусмысленности был весь граф фон Плетценбург. Фабиан презрительно улыбнулся.

Принц, заложив руки за спину, мерил шагами кабинет, устланный пушистым ковром – подарком турецкого посланника. Кабинет был освещен тремя канделябрами. Темно-синие обои с тусклой позолотой, образовывавшей странные узоры, придавали помещению мрачный вид.

- Граф, - проговорил Отто, - я отправил несколько писем королю, умоляя его о встрече. Меня все больше тревожит положение дел в государстве. И положение дел… в нашей семье. Но на каждое письмо король давал весьма уклончивый ответ или не отвечал вовсе. Мой брат не хочет меня видеть, это ясно читалось между строк.

- Ваше высочество, - развел руками королевский фаворит, - ваше высочество, в последнее время король вообще никого не хочет видеть.

- Особенно меня, - с горькой усмешкой заметил Отто.

- Напрасно вы так говорите, ваше высочество. Король старается избегать встреч с кем бы то ни было, кроме узкого круга приближенных. Это, конечно, выглядит очень странно. Но… Сказать по правде, мы давно устали удивляться странностям его величества. Извините, ваше высочество, я говорю весьма неприятные вещи о короле, но мне хочется быть откровенным с вами.

- Берегитесь, ваше высочество! – раздался насмешливый голос Фабиана. – Граф фон Плетценбург обычно бывает откровенен лишь с теми, кого решил предать!

Карл метнул на бывшего любовника яростный взгляд, но принц как будто ничего не заметил.

- Говорите, граф, говорите, - произнес он тихо.

- Ваше высочество, поведение вашего августейшего брата вызывает все большую тревогу.

- Вот как!

- Как я уже сказал, он избегает людей, а когда его королевские обязанности не позволяют ему оставаться в одиночестве… Судите сами. Несколько последних обедов, на которых присутствовали министры и флигель-адъютанты, проходили очень странно. Король приказал так сервировать стол, что участники обеда были скрыты от него вазами, в которых стояли пышные букеты цветов. Он не желал никого видеть. Никого, понимаете? Я уж не говорю о придворных спектаклях, на которых единственный зритель – это король, если только его можно назвать единственным зрителем! Кресло его скрыто занавесом, так что актеры не видят его, а он не видит актеров и лишь слышит их голоса! Это странное зрелище, ваше высочество, я даже скажу, что это пугающее зрелище!

- Бедный Людвиг! – прошептал принц.

- А когда, - воодушевленно продолжал Карл, видя, как жадно слушает его принц, - а когда королю пришлось принимать иностранных посланников, это превратилось в настоящую пытку и для него самого, и для нас, его приближенных. Русский, французский и английский посланники прибыли в Лебединый замок и уже ожидали его величество в тронном зале, чтобы вручить верительные грамоты. Но король вдруг разрыдался и заявил, что не может выйти к ним, поскольку никого не желает видеть. Я стал его умолять выполнить долг монарха, ведь в противном случае мог разразиться скандал!