Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

Мы, конечно, очень подробно поговорим обо всем этом позже. Сейчас подчеркнем лишь историческое значение бреши, пробитой уже в 1960-е в окаменевшей догме ста­рого «канона». Чтоб представить себе масштабы этого «клада», однако, понадобится небольшое историческое отступление.

РУСЬ И РОССИЯ

Никто, кажется, не оспаривает, что в начале второго христианского тысячелетия Киевско-Новгородский кон­гломерат варяжских княжеств и вечевых городов воспри­нимался в мире как сообщество вполне европейское. До­казывается это обычно династическими браками. Великий князь Ярослав, например, выдал своих дочерей за нор­вежского, венгерского и французского королей (после смерти мужа дочь его стала королевой Франции). Дочь князя Всеволода вышла замуж за германского императо­ра Генриха IV. И хотя впоследствии они разошлись, сам факт, что современники считали брак этот делом вполне обыденным, говорит за себя.

Проблема лишь в том, что Русь, в особенности после смерти в 1054 году Ярослава Мудрого, была сообществом пусть европейским, но еще протогосударственным. И по­тому нежизнеспособным. В отличие от сложившихся ев­ропейских государств, которые тоже оказались, подобно ей, в середине XIII века на пути монгольского нашествия (Венгрии, например, или Польши), Русь просто перестала существовать под его ударами, стала западной окраиной гигантской степной империи. И вдобавок, как напомнил нам Пушкин, «татаре не походили на мавров. Они, завое­вав Россию, не подарили ей ни алгебры, ни Аристотеля».

Спор между историками поэтому идет лишь о том, ка­ким именно государством вышла десять поколений спус­тя Москва из-под степного ярма. Я, конечно, преувеличи­ваю, когда говорю «спор». Большой Стереотип мировой историографии единодушно утверждал (и по сию пору ут­верждает), что государство Россия вышло из-под ига де­спотическим монстром, наследницей вовсе не европей­ской Руси, а монгольской Орды («империи Чингисхана», как уточняли родоначальники евразийства). Приговор ис­ториков был такой: вековое иго коренным образом изме­нило саму цивилизационную природу страны, европей­ская Русь превратилась в монгольско-византийскую Мос­ковию.

Пожалуй, точнее других сформулировал эту предпола­гаемую разницу между Русью и Московией Карл Маркс. «Колыбелью Московии, — писал он со своей обычной безжалостной афористичностью, — была не грубая до­блесть норманнской эпохи, а кровавая трясина монголь­ского рабства... Она обрела силу, лишь став виртуозом в мастерстве рабства. Освободившись, Московия продол­жала исполнять свою традиционную роль раба, ставшего рабовладельцем, следуя миссии, завещанной ей Чингис­ханом... Современная Россия есть не более чем метамор­фоза этой Московии»28.