Жизнь после смерти. 8 + 8

Но это другая, совсем другая история. И вообще, каждый виноват во всем.

Так вот, мы с отцом поссорились из-за нее. Он опять принялся меня утешать, говорить, что у меня в жизни все наладится, чтоб я не вешал нос. А я огрызнулся и сказал, что у меня все прекрасно, на пять с плюсом. А он возразил, и слово за слово, и в который раз спросил меня — зачем я на такой негодяйке женился? А я принялся ее защищать, причем как положено «настоящему мужчине». Не доводами разума, а криками «Не смей! Не трогай! А еще раз про нее такое скажешь, не посмотрю, что отец!» — и топал ногами, и стучал кулаком по столу.

И вот тогда, едучи в такси на встречу с мертвым отцом, я думал, что ночью позвоню ей — мы были в вечной ссоре с первых недель после свадьбы и жили на разных квартирах, встречаясь изредка, — позвоню ей и скажу: «Только что папа умер!», и она приедет ко мне, обнимет, поцелует, пожалеет, приласкает, и все у нас будет хорошо. Получается, что я радовался смерти отца, да? Получается, что смерть отца была для меня всего лишь маленьким инструментом, всего лишь поводом для того, чтобы меня поцеловали и приласкали?

***

Мой отец — хоть и болел перед смертью долго — умер от инфаркта в одночасье, даже в одну минуту. Инфаркт — это не рак, не чахотка, не та болезнь, от которой умирают постепенно и неуклонно, слабея и расставаясь с жизнью день за днем. Инфаркт — это сосудистая катастрофа, и часто она происходит от внезапного стресса. И вот я месяцами, а потом годами прокручивал в уме последний день жизни моего отца и наш с ним тяжелый разговор — даже, можно сказать, ссору — после которой я уехал на дачу, громко хлопнув дверью, а он умер буквально через час после этого.

Но уже тогда, уже по дороге с дачи обратно в Москву, я вспомнил этот наш трехчасовой давности скандал и начал думать, какой тут мой, так сказать, личный вклад. Я долго думал и переживал все это, пока не понял вот такие три вещи.

Первое. Мой отец был очень тяжело болен и все равно бы умер довольно скоро. Через год, два, самое большее через три — так сказали врачи по результатам вскрытия.

Второе. Он умер не мучаясь, и тут Бог, можно сказать, его пожалел. Тогда как при иной последовательности событий у него бы могли отняться ноги, начаться почечная недостаточность, проблемы с сосудами головного мозга, инсульты и так далее — и его умирание было бы мучительно, тяжело, тоскливо.

Третье. Но инфаркт у него случился все-таки — да, увы, горе мне — после нашего кошмарного скандала.

Я снова и снова вспоминал все мельчайшие подробности нашего разговора, в котором я был отчаянно зол и даже оскорбил его. Мне стало понятно, почему я был так жесток, — в этом, можно сказать, виноват не я и не отец, а виновато «третье лицо» — моя тогдашняя жена. Крича на отца и обижая его, оскорбляя его, даже угрожая ему — на самом деле срывал на нем злобу на нее. Но кому интересно это чертово «самое дело»? Есть факт: пожилой, тяжело больной отец, нечто сказавший своему молодому здоровому (мне был двадцать один год!) сыну. Возможно даже, что-то для него (для сына, то есть для меня) неприятное и обидное — но сын, ослепленный своими комплексами дурак, накинулся на отца с оскорблениями. Возможно, эти оскорбления потрясли его настолько, что у него случился спазм сердечных сосудов, от которого он и умер.