Жизнь после смерти. 8 + 8

Но вот все изменилось. Многие родители называли своих сыновей Денисами — да, да, в честь героя «Денискиных рассказов». То есть почти в честь меня. Почти — потому что на самом деле не в честь меня, конечно, а в честь мальчика из знаменитой книжки.

— Девочки! Минуточку! А вы знаете, кто это? — восклицал мой университетский приятель Саша Алексеев, когда мы июньскими ночами шатались по бульварам и, завидев компанию девиц на скамейке, тут же подруливали к ним. — Это же тот самый Дениска! Из рассказов! Денис Драгунский, Денис Викторович, он может паспорт показать. Вы читали «Денискины рассказы» Виктора Драгунского?

Когда читали — мне было обидно.

Когда не читали — тоже.

Я ощущал свою вторичность. А если первичность, то никому не нужную. Я не сердился на папу. Но не могу сказать, что был рад и счастлив. Понимание того, сколь уникален и прекрасен этот опыт, пришло гораздо позже. Почти что, можно сказать, в старости.

***

Папа вроде бы не очень огорчился, когда стало ясно, что художника из меня не выйдет. Даже наоборот, он говорил что-то вроде «ну хватит, не старайся, не выжимай из себя!». Но картинки мои любил и не велел мне снимать их со стен. А когда я однажды подарил одну своей знакомой девушке, он страшно на меня обиделся. Я, кстати, это предусмотрел (или мама посоветовала?) — изготовил копию и повесил на нужное место. Но, очевидно, талант меня на полном серьезе покинул, потому что копия вышла очень так себе, и папа это сразу же увидел, и возмутился: «Ты забрал мою картину?» «Это моя картина!» — сказал я. «Но ты же ее на стену повесил, вот здесь, в этой комнате! Разговаривать с тобой не хочу», — махнул рукой и отвернулся. Я подошел и погладил его по плечу. Он отбросил мою руку. Я вышел.

Конечно, мы через час помирились. За обедом.

Но мне долго было не по себе. Я раскаивался, что отнял у него (проще сказать — украл, стащил, спер) маленький кусочек моего детства, которое ему было очень дорого.

Но мне это чудесное детство обошлось еще дороже.

Когда мне было двадцать, а особенно тридцать и даже сорок лет — я иногда с ужасом думал, что отец меня просто убил.

Отнял возможность вырасти, стать взрослым человеком. Мне казалось, что отец своими знаменитыми рассказами про мальчика Дениску навечно оставил меня ребенком, веселым и милым проказником шести, семи, но не более двенадцати лет. Что я превратился в мертвую драгоценность вроде жука в янтаре. Он там сидит уже много веков, его можно рассматривать, любоваться им — он прекрасен, но у него только один недостаток — он мертвый.

***

Каждый человек виноват в чьей-то смерти.

Да, я огорчал своих родителей. Очень огорчал. Сейчас я опять вспоминаю, что в день смерти отца я очень сильно с ним поссорился, просто до крика. Я помню его растерянное лицо, когда я на него орал. Я очень хорошо помню этот испуганный слабый взгляд. А потом я хлопнул дверью и ушел. А у него случился инфаркт. И что же получается: я виноват в смерти отца?