Грани сна [litres]

Он опять побежал на кухню:

– Мама! Где Зина?

– Что за Зина? Ты сегодня какой-то встрёпанный, Лаврик.

– Погоди. Ведь я женился, разве нет? Ээээ… недавно?

– Нет, вроде. – Она задумалась, будто припоминая, и всплеснула руками. – Да что ж ты меня путаешь! Неужели бы я забыла, если бы мой сын женился?

Хлопнула дверь соседской комнаты, оттуда выплыла Лина в халатике:

– Кто женился?

– Вот, Лаврику приснилось, что он женился.

– О-о-о! Какие нам сны снятся! И на ком?

Лавр не ответил, думая о своём. Похоже, в этом мире он не женат. Может, и впрямь приснилось? Нет, нет, Зина точно была. Он же помнил поездку в южный Муром, лодку, сеновал… Графские развалины… Да, он помнил об этом! Даже рассказывал о Зине Стасу в Луцке, а потом в Америке! Значит, не приснилось. А когда он женился, то на свадьбе говорили с друзьями о сути времени! Надо будет взять бумагу и попытаться вспомнить, кто эти друзья, с именами, да и встретиться с ними со всеми. Кстати, о бумагах: ведь прежде, чем он попал ко князю Василию, он смотрел на кухне какие-то бумаги.

– Мам! Я пока не уснул, бумаги были на столе. Тетрадки с расчётами. Ты не убирала?

– Нет, не было ничего.

– Ага… Угу.

Что же это могли быть за бумаги?.. Ладно, рано или поздно вспомнится. А сейчас вернёмся к Зине и свадьбе. Стал припоминать, и вспомнил, что Лина отказалась фотографировать его свадьбу. Она в тот день сама вышла замуж.

– Минуточку! – воскликнул он и обратился к Лине. – А ты почему здесь?

– У себя дома? – удивилась она, и засмеялась. – А где же мне быть в воскресенье.

– Ты вышла замуж за Вомарха, забыл, как его зовут.

– Ну, у тебя и сны, – изумилась она. – Вомарх! Я даже имени такого не знаю. Какой-то «Щелкунчик» Чайковского.

– Угу. Ага.

Сообразив, что ситуацию с Зиной можно прояснить прямо сейчас, он, доложившись маме, что пойдёт погуляет, отправился к вешалке. Немного замешкался, выбирая ботинки – не сразу понял, какие – его. Куртку снял «на автомате», рука сама потянулась к крючку, где всегда висели его вещи – но эту куртку он не знал! Куртка оказалась впору, и он не стал переспрашивать мать. Она и так не знает, что думать.

Наконец оделся, вышел на улицу и отправился в стройконтору, что была на другой стороне Чистых прудов. Туда он когда-то отвёл Зину, и была большая вероятность, что там она и работает. Но – воскресенье! Всё заперто.

Вернувшись домой, Лавр взялся выяснять, что за перемены произошли в его комнате:

– Мам! У меня там какая-то швейная машинка завелась. Не знаешь, откуда?

– Ты же сказал, что сам будешь вести учёт. А эту притащили с того дома, который за гастрономом.

– А зачем?

– В починку. Что за вопросы?

– Извини, запамятовал.

Оказывается, он зарабатывает, починяя швейные машинки! Понятно, откуда деньги. Но в прежней жизни он работал в артели! Точно! «Красная радиоволна»! Он изобретатель, со свидетельствами и патентами. Вернулся в комнату, посмотрел на стену, где раньше висели в рамках свидетельства об изобретениях, но обнаружил только одинокий патент на ремесленную работу (в скобочках – «починка бытовой техники») от Управления местной промышленности, с припиской в скобочках после его имени: (студент).