Грани сна [litres]

Москва, декабрь 1937 – январь 1938 года

Лавр уже неделю ходил на занятия в МВТУ, когда случился неприятный казус. Получив стипендию – а с ноября правительство платило студентам «стипуху» в размере половины средней по стране зарплаты, Лавр, пересчитав деньги, брёл по коридору, прикидывая, куда и сколько придётся потратить: маме на еду, на книги и прочие покупки. И набрёл на Максима Григорьевича, доцента, который в Бауманке читал динамику, а Лавру был памятен по инциденту в Липецке: когда его не пустили в самолёт, а денег у него не было, этот доцент одолжил ему сто рублей.

– Максим Григорьевич! – воскликнул он. В голове у него перемкнулось, должно быть, из-за сходности сумм: в руках он держал больше ста рублей, и этому доценту тоже был должен сотню. Так почему бы не вернуть? Деньги-то у него и так были, он зарабатывал на ремонте бытовой техники.

– Слушаю вас, – деликатно сказал доцент.

– Я Лавр Гроховецкий. Помните? Вы мне одолжили сто рублей.

– Я? Вам? Когда? Не помню. Вы кто?

– Как же! В начале июня, когда мы с вами и с товарищем Тухачевским летали в Липецк, меня не пустили в самолёт, и вы…

Он не успел договорить. Лучившийся до сей минуты приязнью, теперь Максим Григорьевич грубо схватил его за рукав, дёрнул и потащил в угол, подальше от снующих туда-сюда студентов:

– Вы меня в товарищи к врагу народа не приписывайте! – прошипел он. – В Липецке я никогда не был. Вас вижу впервые.

– Враг народа? Кто враг народа? Тухачевский?!

– Идите к чёрту! Я на ваши провокации не куплюсь!

Максим Григорьевич резко повернулся и ушёл быстрым шагом. А Лавр удивлялся, почему он, пролистывая в библиотеке газеты, пропустил сообщение, что Тухачевский – враг народа…[89] Впрочем, он их просматривал по диагонали.

Этот случай подтолкнул проявление той памяти, что была у него в этой реальности. Вскоре уже приходилось напрягаться, чтобы не перепутать, что в ней было отсюда, а что принесено им из другого мира, исчезнувшего после его жизни в средневековье.

С обретением опыта «двух Лавров» улучшились учебные показатели. Он и так много знал, но его предшественник, тот Лавр, место которого он занял в этом мире, был в некоторых дисциплинах просто докой. Например, в математике имел отличные отметки по направлениям, о существовании которых Лавр в прошлом даже не догадывался, зато конструирование приборов было ему чуждо…

Учёба наладилась, и он даже смог опять заняться боксом, а в бассейне осваивал новые стили плавания. Правда, до рекордов не дошло: слишком много на себя брал. И ещё хотел конструировать. Зря, что ли, в «той жизни» придумал столько новых приборов?..

Для начала он подготовил схемы и спецификации для повторения радиодальномера, первого прибора, которым он сделал в артели Кубилина. Но в артели была солидная финансовая подпитка! – а как делать столь дорогостоящее устройство без денег? В вузовском КБ студенты занимались ученическими поделками, не его уровень. Надо было что-то придумать. И тогда он пошёл в комитет комсомола.